Женя отстранил меня за плечи, взглянул в глаза.
- С того дня, как тебя увидел, я больше к Насте не прикасался. Я встречал её - поначалу она преследовала меня, но между нами больше ничего не было. Я отказался от мести ей.
Я шмыгнула. Женя прибавил после короткого колебания:
- У меня были женщины - ты сводила меня с ума. И мне надо было как-то сбрасывать эту дикую неудовлетворённость.
Вспыхнув, дёрнулась снова; меня сжали крепче.
- А что ты хочешь? - напал он. - Даже с ними я еле сдерживался, извёлся...
- Бедняжка! - громко и ехидно бросила я.
Его глаза опасно сузились; Женя прикрыл их на несколько секунд, а когда снова открыл, они смотрели с искринками.
- Бедняжка, - согласился вкрадчиво и шутливо прибавил: - Если б ты знала, как я страдал! Пожалеешь меня, моя добрая девочка?
- Я не добрая! – сердито открестилась я.
- Моя сострадательная девочка, - тут же "исправился" муж.
- И не сострадательная! – буркнула в ответ.
- Снисходительная?
- Нет!
- Милосердная! - "догадался" Женя.
- Не угадал! - холодно бросила я.
- Отзывчивая...
Я скривилась, намекая, что игра мне надоела. Намёк был принят к сведению.
- Главное - моя, - шепнул Женя и, удерживая мой затылок ладонью, чтобы не дать отклониться, поцеловал.
И я стала - и сострадательной, и гуманной, и всем, чем он хотел меня видеть. Женя чуть отодвинулся и прошептал хрипло:
- Ты - моя любимая девочка. Да, у меня были другие женщины, пока я ждал тебя, но не было постоянных. Я ни к кому не привязывался. Любовью, которая предназначалась тебе, я не делился ни с кем из них! И я обходился примитивным сексом, не применяя...
Я поджала губы.
- В нашей спальне их не было, - заверил муж. - И ни одна не оставалась до утра. Ни одна не спала рядом со мной, - закончил со вздохом.
- Герой, - прошипела я.
- И ни для одной я не готовил, - он снова вздохнул.
- Да ты просто святой! - во мне бушевала злость.
- Я знал, что ты будешь злиться, - лицо у него сделалось наполовину виноватым, на треть напряжённым, а на треть – довольным, тайно.
- И чему ты радуешься? – мне хотелось царапаться, кусаться и огрызаться!
- Что ты меня ревнуешь, - признался он с улыбкой.
- А вот и нет! - рассердилась я. - Меня возмущает твоё беспутство!
Улыбка сошла с его губ; теперь Женя выглядел напряжённым, в глазах заклубился страх.
- Глубоко возмущает! - негодовала я: ревность превратила меня в огнедышащего дракона. - Как ты мог?
Муж нахмурился, опустил глаза с мрачным видом.
- А что я должен был делать? - проворчал он. - Изнасиловать тебя?
- Нет, конечно! - распалилась я. - Терпеть!
Он посмотрел на меня с хмурой издёвкой.
- У тебя, между прочим, секс был! - заметил с затрепетавшими ноздрями. - И я прекрасно знал когда!
Я ошеломлённо воззрилась на него. Женя резко отошёл и принялся бродить по комнате, как дикий зверь в клетке.
- Откуда? - мне было до ужаса неловко и стыдно.
- Наблюдал, - ехидно отозвался он. - А, знаешь ли, когда женщина небезразлична, как-то замечаешь всё, что с ней связано!
Я молчала: Женя меня просто ошарашил. А он вдруг подошёл, остановился напротив и прищурился.
- Думаешь, легко мне было, когда ты приходила вся счастливая, сияющая, радостная, с лёгкой и таинственной улыбкой, которая вещала всему миру - сегодня мой любимый любил меня! - его глаза вспыхнули огнём необузданной ревности. - И после этого ты предлагаешь мне терпеть?! Я терпел, - прошипел он, - до вечера, когда мог сбросить ярость и...
Женя внезапно замолчал. Смотрел на меня - и молчал. А я смотрела в это искажённое страстью и яростью лицо; смотрела на вспухшую на лбу вену и на сжатые кулаки.
- Женя, - пробормотала несчастно.
- Я даже тогда не мог отвлечься от тебя хоть ненадолго - представлял на их месте, - выговорил он сквозь стиснутые зубы. - И был счастлив, что люблю "тебя".
Он сверкнул глазами и порывисто вышел. А я дошла до дивана и опустилась на него, чувствуя, что от этих откровений, признаний и страстей у меня пухнет голова. Она действительно не выдержала - разболелась не на шутку. А, как назло, я забыла дома свои таблетки от мигрени: давно она меня не посещала - вот я и расслабилась.