Мне стало страшно. Страшно от того, в кого превратился мой муж - и от того, каким непредсказуемым и несгибаемым он сделался: страшно от того, что теперь он мог разрушить моё счастье!
- Нет, - очень низко бросил Женя, наступая на меня.
Я невольно отступала.
- Почему? - выдавила через силу.
Женя смотрел на меня, и в его глазах бушевал ураган сильнейших эмоций! Я тряслась, как осиновый лист – они передавались и мне. Но ему не надо ревновать, ведь...
- Я люблю тебя! - прошептала, прижав похолодевшие руки к груди. - Не уходи!
- Ты любишь его, - ударил меня словами Женя. - Всё ещё любишь его. Любишь больше, чем меня.
Он замолк; его лицо побелело от гнева, а губы были сжаты так, что, казалось, ничто их не разожмёт! Однако они разжались: бешено на меня посмотрев, Женя низко проговорил:
- Но если будешь с ним спать, больше ты его не увидишь.
Он вышел из комнаты. Очнувшись от шока, бросилась следом, перехватив у входной двери.
- Это неправда! - закричала громко, хватая его за руку. - Неправда! Я больше не люблю Артёма!
- Хватит лгать! – прорычал Женя с такой яростью, что я отшатнулась.
А он распахнул дверь и в три шага оказался у лифта.
- Женя! – вскрикнула, подбегая к нему. - Женя, я люблю тебя!
Не удостоив меня и взглядом, он шагнул в лифт; я попыталась зайти за ним - меня вытолкнули. Соединившиеся дверцы рассекли наши взгляды. Задохнувшись, я помчалась вниз по лестнице, но не успела - увидела лишь отъезжающий Лэнд Ровер. Глядела ему вслед, пока он не скрылся из виду, потом закрыла лицо руками и разрыдалась. История повторялась. С точностью.
Глава 78
Женя снова не поверил мне! Опять сбежал! И в этот раз я не могла побежать за ним, как сделала после Диминого поцелуя - приехать на дачу, вызвать на разговор, объяснить, заставить поверить! Женя физически ограничил доступ к себе. Он не хотел меня видеть, не хотел даже, чтобы я его касалась. Не желал слышать заверений в любви, считая их лживыми.
Как я раскаивалась, что позволила поцеловать себя Артёму! Но я просто не ожидала! С чего он вообще начал меня целовать?! Кто мог это предвидеть?! Год не звонить, не отвечать на звонки и смс-ки, не искать моего общества – носа ко мне не показывать, хотя адрес был ему отлично известен! А тут вдруг "зайка" и поцелуи, будто мы не расставались! С чего бы?! Мотивы Артёма казались тайной, покрытой мраком.
Реакция Жени была гораздо понятней - и в миллион раз огорчительней: любила-то я его, а не Артёма! Женя ревновал – бешено, безудержно! Но до постели мы не дошли. Боялся не сдержаться и причинить мне боль? Опасался быть жестоким? Или выполнял своё обещание не срываться на мне во время приступов ревности? Я ведь просила мужа не использовать его любовь и опыт в качестве наказания… Теперь я жалела об этом! Я бы предпочла сейчас плавиться от его жара, сгорать в ревущем огне его страсти, чем рыдать одной, в отчаянии заламывая руки.
Страдание ощущалось тем острей, что я сама дала мужу основания для ревности. В прошлый раз, когда Женя ушёл моей вины не было – Дима поцеловал меня насильно. Я сопротивлялась как могла и от его поцелуя не получала никакого удовольствия! Могла ли я сейчас утверждать, что невинна? Внутренний судья шептал: "Нет". И я прятала от него лицо, отгораживаясь ладонями и обливаясь жгучими слезами.
Я предала Женю – на несколько минут, но я его предала. Да, себе я призналась – совесть заставила, - что когда взглянула в голубые глаза Артёма, в моём сердце что-то шелохнулось, пробудилось, заскреблось. Этим "чем-то" был призрак моей любви к нему – и он ожил, восстал, как феникс из пепла, стоило мне оказаться так близко и неожиданно рядом с мужчиной, который год назад был для меня всем – был моим миром. Ради Артёма я бы жизни не пожалела! Если бы он не бросил меня, я не отказалась бы от него ни за что на свете! Ни ради кого.
Я думала, что похоронила свою любовь к нему в выжженной пустыне, в которую он обратил моё сердце. Оказывается, какая-то часть её продолжала жить – пряталась где-то в глубине, просочившись наружу, когда Артём прикоснулся ко мне, когда поцеловал… Его губы пробудили прежние чувства – но то был лишь их слабый отзвук. Отзвук, не способный конкурировать с симфонией – благозвучной, полной, совершенной, звучавшей во мне от слияния нашей с Женей любви.
Старая любовь и близко не могла сравниться с нынешней: что есть призрак против живой плоти; вечерние сумерки – против яркого солнечного света; расплывчатые тени – против чётких форм?! Это правда: глядя в глаза Артёму, чувствуя тепло его тела так близко от моего, я ощутила сердечный трепет. Но был вызван скорее воспоминаниями о былых чувствах – о том времени, когда Артём был моим солнцем.