- Если б она не лизалась с... - и он завернул такое, что я вспыхнула, - Женя не попёрся бы в эту сраную Африку! В ту дыру, куда он залез, он залез из-за тебя! - внезапно его голос резко и угрожающе понизился. - Ты разбила ему сердце, мразь! И чуть не лишила жизни!
Его рука взметнулась меня ударить - не как женщину: со всей силы. Лариса ждала этого; ловким движением перехватив его руку, она вывернула её, заставив его вскрикнуть.
- Ещё раз тронешь её - останешься без руки, тварь! - прошипела подруга, острым носком туфли ударив под колено.
Юра рухнул на одно колено, но тут же вскочил: Лариса выпустила его из захвата и отступила на шаг.
- Ещё раз тронешь меня, сука, - взбешённо начал псих, - и я...
- Молчать! - рявкнул Стас, становясь между ними.
Наверное, так Кольцов призывал своих подчинённых в ОМОНе к порядку; и, видимо, его слушались, потому что даже на его приятеля, потерявшего человеческое лицо, резкий, повелительный окрик подействовал - наверное, сказалась привычка к военной дисциплине: он ведь тоже служил.
- Женя бы тебя за это убил, - негромко и раздельно сказал Стас Юре; но эти тихие слова оказали на того больший эффект, чем любые увещевания и призывы к спокойствию. - Он никому не позволил бы поднимать на неё руку - и ты это знаешь.
Лицо Юры исказилось - одновременно ненавистью и страданием. Бросив на меня ненавидящий взгляд, в котором ярость переплелась с болью, он резко развернулся и стремительно вышел из больницы.
- Простите его, Анжелика, - примиряюще начал Стас. - Он... От горя у него помутился рассудок. Женя ему как брат.
- А Анжеле Евгений как муж, вообще-то, - грубо ответила Лариса, - но она не кидается на его друзей с кулаками.
- Возможно, у неё нет повода? - тонко заметил Аркадий.
У меня сжалось сердце. Значит, он тоже считает, что это из-за меня... Что я, я одна виновна в катастрофе, в которой Женя чуть не погиб! Стас бросил на него предостерегающий взгляд.
- Надеюсь, вы не станете об этом рассказывать Жене, когда он придёт в себя? - попросил Анин муж.
- Станем, - уверенно ответила за меня Лариса.
Стас с Аркадием переглянулись.
- Станем, и ещё как! - возмутилась Даша, у которой только сейчас прорезался голос: она всегда боялась драк.
- Не станем, - твёрдо отозвалась я, глядя Стасу в глаза.
Я прекрасно понимала, что как бы справедливы ни были брошенные мне в лицо упрёки; даже если я действительно разбила мужу сердце, даже если он едва не лишился жизни из-за меня, попытку рукоприкладства в отношении меня Женя другу не спустит. Даже несмотря на то, что Юра меня не так и не коснулся, одно лишь его намерение способно было разрушить их дружбу. Женя никогда меня не бил, и я была уверена, никому не позволил бы ударить. А тот, кто ударил, жестоко бы за это поплатился.
Стас кивнул с благодарностью, и я увидела, что ему жаль, что всё это произошло - что на меня напали, но... При этом, он разделял мнение Юры. Возможно, в чуть меньшей степени; однако все трое мужчин сходились в одном: я - причина случившегося с их другом. В том, что Женя лежит сейчас в гипсе и никого не узнаёт виновата я.
Тем не менее, это не помешало им позаботиться обо мне, пообещав взять на себя хлопоты с отменой свадьбы. Возможно, они сделали это с тем большим удовольствием, что желали отсрочить столь важное событие в жизни друга как можно на подольше. Впрочем, какими бы мотивами она ни руководствовались, их помощь пришлась кстати: я была раздавлена. Встреча с Женей сама по себе была опустошающей, но, дополненная обвинениями Алмазова, вызвала во мне полный упадок сил и жестокие терзания, спровоцированные чувством вины.
- Тебе надо отдохнуть, иначе скоро свалишься без чувств и придётся лечить и тебя, - сказала Лариса, встревоженная моей бледностью и слабостью.
Я не желала уезжать из больницы, но поддалась её настояниям после того, как ещё раз увидела Женю. Его состояние было стабильным; серые глаза смотрели на меня всё с той же отрешённостью. Врачи запретили беспокоить его разговорами, поэтому я молчала; смотрела в серые глаза и ощущала счастье от того, что Женя жив! Длинные, тёмные ресницы опустились, отрезая его душу от моего взгляда. Однако нити, связывающие наши сердца, они перерезать не могли. Осторожно коснувшись руки любимого, прошептала:
- Я люблю тебя. Люблю.
Я уехала ещё и потому, что Стас с Аркадием горячо поддержали Ларису и посоветовали мне поехать домой выспаться, пообещав немедленно сообщить, если Жене станет хуже. Нетрудно было постигнуть их мотивы: они хотели остаться с другом наедине. Без меня. Домой я добралась нескоро: мы с Ларисой и Дашей поехали встречать маму, бабушку, Гену и Лесю. Они приехали только для того, чтобы узнать, что никакой свадьбы не будет, а мой муж - в больнице. Причём, по моей вине!