Он посмотрел на меня, и по его лицу пробежала туча.
- Я против вас, - не стал он юлить и скрывать очевидное. - Столько страданий, сколько приносите моему другу вы, ему принесла только смерть родных и его друзей в части.
Я потряслась. Ершин невесело усмехнулся.
- И я бы отказался. Поверьте, мне не доставляет удовольствия опекать женщину, которую я не люблю и не уважаю. Но... – он замолчал, отведя глаза.
- Но? - тихо переспросила я.
- Но мой друг... вас любит,- Аркадий вздохнул и посмотрел на меня.
У меня горячо забилось сердце.
- Любил, - поправился он, и моё сердце замерло.
- Вы считаете, что Женя... меня не вспомнит? - непослушным языком спросила я.
- Я надеюсь на это, - откровенно ответил его друг и, отвернувшись, пошёл по коридору.
А я снова обессиленно опустилась в кресло, чувствуя противную, мелкую дрожь от охватившего меня ужаса.
Глава 81
Организм Жени, выносливый и сильный, постепенно восстанавливался - быстрее, чем ожидали доктора. Восстанавливалась и его память. По совету Ларисы, Женя окружил себя источниками информации: современными девайсами и книгами, и как только поправился достаточно, чтобы использовать их, нырнул с головой в восстановление забытого. Но не люди и не отношения с ними его интересовали, а знания и навыки - всё то, что частично или полностью забылось вместе с людьми. Лариса объяснила мне, что она не помнила многое из того, что изучала в прошлом; часть вспомнилась сама, над остальным пришлось работать, чтобы вспомнить.
- Знаешь, это будто из пыльного архива вытаскиваешь рукопись. Под пылью не прочитать названия, но рукопись кажется знакомой, а название вертится на языке. Мерзкое чувство, - она усмехнулась. - Неудивительно, что Евгений не оценил мою шутку про Супермена.
Даша поёжилась.
- Но почему Женя не сказал? - удивилась я. - Не попросил помочь, не?..
- У кого? – приподняла брови Лариса. – Мы все ему чужие. А если и есть что-то ненавистней ощущения ущербности, это когда ущербность видят посторонние, - она задумчиво постучала пальцами по подбородку. – Нет, на самом деле ещё хуже – зависимость, - её губы скривились. - Зависимость от других людей - от их помощи; разрешения; доброй воли. Отвратительно!
Я смотрела на неё с огорчением. Неужели Женя действительно испытывает всё это?
- Евгений - сильный человек. Без сомнения, ему ненавистно чувствовать себя слабым и беспомощным; зависимым, дезориентированным. Мне было ненавистно. А он на меня в чём-то похож.
- Да уж, - пробормотала я, вспоминая лёд в серых глазах мужа.
Даша передёрнулась.
- Я бы не смогла жить с таким мужчиной, - сказала она честно, пополнив ряды союзников матери.
Подруги и семья очень поддерживали меня, но вскоре им пришлось уехать обратно домой: у всех была работа. Бабушка предложила остаться со мной - поддержать, но я отказалась. Что она стала бы делать здесь, в огромном незнакомом городе? Лариса задержалась на две с половиной недели дольше других: бизнес позволял ей быть более гибкой в планировании своего возвращения.
Пока подруга жила со мной, мне было легче. Она помогала во всём - прежде всего не падать духом. А также выстроить правильную линию поведения с Женей, которого отвратила моя перехлёстывающая через край любовь и горькие сожаления о том, что он меня не помнит. Наставляемая Ларисой, я начала вести себя иначе, более сдержанно - так, чтобы Жене было приятно со мной находиться или хотя бы чтобы он не испытывал негативных эмоций в моём присутствии.
Мои усилия не пропали даром: Женя позволил проводить с ним больше времени. И охотнее общался. Опять же по совету Ларисы я не касалась наших отношений, не упоминала о своей любви к нему - не давила на него, как выразилась подруга. Вместо этого говорила о том, что Жене могло быть интересно или полезно узнать или вспомнить. Поначалу Лариса выбирала темы для разговоров, потом я сама поняла что вызывает у Жени отклик, а что он считает пустой тратой времени.
Часто Лариса приходила со мной, и они с Женей минут пять-десять обменивались колкостями. Он не забыл и не простил ей шутки про Супермена - намёка на слабость памяти. При виде высокой и стройной фигуры подруги глаза мужа делались как стальные клинки. Но в то же время, похоже, своим сарказмом и пикировками Лариса его развлекала, хотя мне самой её поведение казалось совершенно неуместным по отношению к больному. Однако подруга считала, что мой муж пускает её к себе только потому, что она его не жалела - нисколько. И нисколько не сочувствовала. Тогда как ему сочувствовали все, включая меня.
- Евгений не хочет жалости и сочувствия, Анжел, - сказала мне Лариса в качестве объяснения. - Он отказывается считать себя ущербным. Не жалей его, если хочешь, чтобы он подпустил тебя ближе, чем остальных.