Подруга не только не жалела Женю - она не упускала возможности пройтись по его немощности и мужской самооценке. И уходила, смеясь, когда в серых глазах вспыхивало ледяное пламя.
- Задетое тщеславие очень стимулирует поправляться быстрей, - пожала Лариса плечами, когда я упрекнула её за непозволительное обращение с мужем. - Лучше смеяться, чем плакать, Анжел; относиться с юмором, чем озабоченно хмуриться; язвить, чем печалиться. Евгению так легче.
- Откуда ты знаешь?
- Мне было бы легче.
Судя по тому, что Женя по-прежнему пускал к себе мою дерзкую подругу, она была права. Возможно, её ловко подвешенный язык и насмешливая ирония скрашивали его больничное существование? Сомневаюсь, что кто-нибудь ещё позволял себе говорить с ним так, как она. Я не могла не заметить, что муж смотрит на мою подругу как на равную. И дерётся словами без всякой скидки на то, что она женщина. Это было именно то отношение, которого Лариса добивалась к себе всегда и от всех - уважения. И Женя, признав её равной, платил ей уважением. Ему всегда нравились сильные, целеустремлённые личности - а Лариса была одной из них.
Наблюдая за ними, с грустью понимала, что я – совсем не такая. Слабая. Не обладающая особой быстротой реакции и остротой мышления, не способная на лету перехватить и отбить удар, послав назад острую фразу с двойной силой и ускорением! Я не относилась к людям, которых уважал мой муж; у меня не было тех качеств, которыми он восхищался в них - успешных, инициативных, самодостаточных, независимых, деловых. Крутых. Я не была крутой. А Лариса была. Её любимый уважал, а меня... Нет.
Помню, раньше, в начале наших с Женей отношений, меня грызло тайное опасение, что из-за этого я ему надоем, и он меня разлюбит. Но когда поделилась с ним своим опасением, муж только улыбнулся и заверил, что я для него - лучше всех! И попросил, чтобы я не сравнивала себя с другими. Я - над всеми; я - в его сердце. Единственная. Женя убедил меня тогда, и я перестала беспокоиться - убедил не словами, а взглядом: любящим, преданным... Таким взглядом он смотрел только на меня - и как же мне его не хватало!
Лариса видела, насколько меня огорчает, что я так низко стою в глазах мужа и не упускала возможности вскользь обратить внимание Жени на то, как он относился ко мне в прошлом; что делал для меня; как себя вёл. Возможно, именно с её тонкими, будто ненароком вставленными, замечаниями была связана некоторая перемена любимого в обращении со мной. Женя стал... немного мягче ко мне. Чуть менее нетерпим и жёсток. Не демонстрировал столь часто, что я ему надоела и лучше бы я ушла. А когда хотел, чтобы я ушла, прогонял меня... деликатнее.
Но я и сама теперь стремилась предугадать этот момент и уйти, не дожидаясь, пока меня попросят. Я стала лучше чувствовать состояние и желания Жени, и часто интуитивно угадывала, что он устал или хочет чего-то. Я была бы при нём неотлучно, если б он позволил, однако чем быстрей поправлялся Женя, тем меньше у него оставалось свободного времени; тем больше он становился загружен.
Начались занятия по восстановлению: физиотерапия, массаж, различные процедуры, отнимавшие немало времени и утомлявшие любимого. Но вместо того, чтобы отдыхать, он загружал себя под завязку - если не тело, то мозг. По мере его восстановления встречи и общение с подчинёнными, поначалу короткие, всё удлинялись.
Женя внедрялся в свой бизнес, стремясь постичь всё - всю систему, все тонкости, охватить все аспекты... Он вернулся к управлению - через скайп и телефон. Помимо этого к нему постоянно приезжали сотрудники, которых он вызывал., благо его отдельная палата позволяла превратить её в рабочий кабинет. Когда Женя не общался по рабочим вопросам, он учился, усердно и упорно вспоминая то, что когда-либо знал, выучил, прочитал. Как-то раз я спросила мужа что он слушает.
- Бизнес-курс MBA, - ответил любимый, бросив на меня взгляд из-под длинных ресниц.
У меня замерло сердце. Этот взгляд, эти ресницы... Меня с такой силой потянуло к нему, что я вынуждена была отвернуться. Отошла к окну, вонзила ногти в ладони, пытаясь успокоиться, обуздать нестерпимое желание подойти и поцеловать. "Он этого не хочет", - предостерёг разум. "Не дави на него" - вспомнился совет Ларисы. С горем пополам уняв выплеск гормонов, снова повернулась к Жене. Он смотрел на меня с полным пониманием моих желаний. Покраснев, снова отвернулась. Спросила, не поворачиваясь, лишь бы отвлечь его внимание: