- И зачем... - охрипший голос выдал моё состояние. Откашлялась: - Зачем тебе это? Ты же умеешь вести бизнес...
- Умел, - после паузы ответил Женя.
Я в изумлении обернулась; он посмотрел на моё изумлённое лицо, приоткрытый буквой о рот и усмехнулся. Я ждала объяснений - их не последовало.
- Но... ты же как-то делаешь это сейчас?
Я ведь знала, что Женя всей силой ума и железной воли нацелен снова взять компанию под контроль!
- Как-то, - согласился он слегка иронично.
Лариса бы сейчас сказала что-нибудь едкое, а я просто вздохнула и заверила:
- У тебя всё получится!
Он криво усмехнулся. С насмешкой. Снова вздохнув, опустила глаза. Я была глупа по сравнению с ним.
- Как мы познакомились? - неожиданно спросил муж.
Я вздрогнула. Вскинула глаза - он смотрел на меня серьёзно. Медленно подойдя к нему, опустилась на стул. Воровато глянула на его руку - так хотелось прикоснуться к ней!.. Но Женя этого не любит... Со вздохом заставила себя отвести глаза и начать рассказывать. Когда дошла до места, где он подал мне перчатку, невольно опустила глаза на его руку. И о, чудо, она легла на мою! И забрала весь мой самоконтроль. Порывисто склонившись над ней, я обхватила эту драгоценную руку обеими руками, покрыла поцелуями.
- Женя! - шептала, дрожа. - Женя!
Только представить, что этого могло бы не быть, что мой ненаглядный мог не выжить в том вертолёте! Из глаз закапали слёзы. Я прижалась к его руке лбом, тщетно пытаясь овладеть расходившимися эмоциями. Но он так долго не позволял мне себя касаться... А это было такое счастье!
- Женя, - прошептала еле слышно, снова целуя его руку.
- Ты любишь меня? - спросил он негромко.
- Да! Да! - вскрикнула страстно, вскидывая голову. - Всей душой, - призналась, глядя в серые глаза. - Всей душой, - повторила тихо, потому что в этих глазах не было любви.
Моя голова поникла.
- Я люблю тебя, - пробормотала полузадушенно, не в силах выпустить эту руку, выпрямиться и продолжить рассказ.
Он позволил мне держаться за неё столько, сколько я хотела, а сам вернулся к прослушиванию своего курса. Я смотрела на мужа, и на моих губах играла улыбка. Мы стали ближе друг к другу! Женя сделал шаг мне на встречу - сам. Он первый коснулся моей руки и сейчас не отнимал её! Я была счастлива - ровно до того момента, пока дверь не открылась и не вошёл... Юра.
По спине прошёл холодок; я почувствовала как от щёк отливает кровь. В глубине души я его боялась. Хотя после той омерзительной сцены, которую он устроил, когда привезли Женю, Алмазов на меня больше не нападал. Мы встречались дважды или трижды - мимолётом, и рядом всегда были люди. За исключением одного раза.
При виде меня глаза Алмазова вспыхивали отвращением и ненавистью, но друг моего мужа немедленно отворачивался и уходил, делая вид, будто не замечает меня. Без сомнения, подобное поведение было реакцией на слова Стаса о том, что Женя не позволил бы дурно обращаться со мной... Однако несмотря на его сдержанность, я чувствовала, что Юра по-прежнему меня ненавидит и с радостью сжил бы со свету, если б знал, что ему за это ничего не будет - прежде всего от Жени.
И сейчас, увидев, что я сжимаю руку мужа, голубые глаза моего недруга и друга моего любимого загорелись мрачным и яростным огнём. Он уставился на меня, как на врага народа, которого надо уничтожить или на вандала, покусившегося на святое! Я сглотнула, невольно съёжившись. Рука любимого выскользнула из моих пальцев, вызвав мгновенное сожаление - которое моментально улеглось, стоило его пальцам лечь сверху на мои.
Мне сразу стало легче дышать - я и не заметила, что от страха задержала дыхание. А вот Женя мой страх заметил - как и то, кем он был вызван. Накрыв мою руку своей он подал Юре явный и однозначный сигнал: о том, что это его решение - давать или не давать мне свою руку; о том, что я - под его защитой. И что не стоит мне угрожать - он не потерпит угроз в мой адрес.
Сигнал был получен и принят к сведению: Юра склонил голову, пряча глаза и выражение лица, которое вряд ли выражало в эти секунды большую симпатию ко мне или радость от решения Жени. А я вздохнула с облегчением и посмотрела на мужа. Он холодно взирал на своего друга, но, когда я посмотрела на него, перевёл взгляд на меня.
Женя не любил меня - любви в его глазах не было. Но он не хотел, чтобы я боялась; не хотел, чтобы женщина, которую он собирался назвать своей женой, сжималась от страха физической расправы. И чтобы намерение этой расправы исходило от того, кто называл себя его другом. Юра понял это, как и я. И принял. Потому что повелительный взгляд стальных глаз Жени не оставлял другого выбора - или принять или уйти.