- Анжела? - улыбнулась мне Аня, и у меня глаза наполнились слезами - до того тепло и искренне прозвучал её голос.
А вот Стас держался закрыто. Я поздоровалась с ними, пряча глаза.
- Ты надолго к Жене? - спросила она меня.
Я со вздохом ответила, что на пятнадцать минут - столько времени Женя отвёл для любых посещений, после того, как ввёл ограничения. Это не касалось тех людей, кого он сам приглашал - но меня он не звал никогда.
- Я подожду тебя, если ты не против, - предложила подруга.
Обрадованная её дружелюбностью, я была только за! Когда вышла от Жени, Аня предложила поехать попить кофе. Стаса она отправила домой, вызвав у меня тайное облегчение: после столкновения с Юрой я начала опасаться всех друзей Жени. Но не Аню. Она держалась со мной точно так же, как всегда: ни во взгляде, ни в обращении ничто не изменилось. Она по-прежнему, несмотря ни на что, оставалась моим другом. Зачем бы ей иначе разговаривать со мной, ободрять, утешать? Да, и утешать тоже - потому что я расплакалась, рассказывая о безразличии Жени.
- Это может оказаться долгий путь, - вздохнула она. - Воспоминания могут вернуться нескоро - и не полностью.
Моя мама считала, что они могут не вернуться к Жене вообще, но Аня, если что-то подобное ей и пришло в голову, отнеслась более щадяще к моим чувствам и промолчала.
- Не впадай в отчаяние, - ласково сказала она. - Нужно настроиться на ожидание. Возможно, тебе придётся заново завоёвывать его сердце.
- Ты видела какой холодный он стал? - шмыгнула я носом, растирая слёзы по щекам.
Глупый вопрос: конечно, Аня видела! И слышала от Стаса.
- Примерно таким Женя был до того, как влюбился в тебя, - со вздохом ответила подруга. - Только всё же теплее. Я надеялась, тебе не придётся узнать его таким.
Мы грустно посмотрели друг на друга.
- Мама советует мне его оставить, - нервно засмеялась я. – Но я не уйду от мужа! Не брошу, не оставлю…
Аня опустила глаза, теребя в руках салфетку.
- Боюсь, как бы Женя не решил оставить тебя, Анжела.
Сердце пропустило удар. Другой. А потом пустилось вскачь! Я сглотнула. Ярко-голубые глаза моей умудрённой жизненным опытом подруги смотрели печально.
- Я очень этого опасаюсь, - призналась она.
У меня пересохло в горле. Схватив стакан, отпила воды - только тогда смогла прошелестеть:
- Ты меня пугаешь!
- Это жестоко - говорить тебе такие вещи. Но лучше на всякий случай подготовиться: я не хочу, чтобы его уход сокрушил тебя.
Наверное, я сильно побледнела, потому что Аня торопливо воскликнула:
- Я всем сердцем надеюсь, что этого не случится, Анжела! Вы с Женей были настоящей парой. Я очень, очень надеюсь, что он тебя вспомнит!
Она закусила губу. Её глаза взволнованно заблестели, увлажнившись от слёз.
- Женя вспомнит, - прошептала я. - Вспомнит. Он меня любит.
Я закрыла глаза. Я говорила это себе.
- Он любит меня. Любит. Даже если сейчас этого не помнит. Не может не любить. Я в это не верю.
Подняла ресницы; Аня смотрела на меня с сочувствием и жалостью, как на больного ребёнка, который останется инвалидом. И я вдруг поняла, что Лариса была права, избавив моего мужа от выражения этих чувств. Они были ему не нужны. И они не нужны мне - потому что Женя меня любит.
- Я знаю, что сейчас в нём нет любви ко мне. Ни привязанности, ни уважения, - я всхлипнула: от того, что я признавала факты легче не становилось. - Знаю, что я для Жени как чужой человек, которого он никогда не знал и не любил, - у меня потекли слёзы. Прерывающимся голосом продолжила: - Но я также знаю, что где-то в глубине души... Мозга... В глубине сердца Женя всё равно любит меня! Не может не любить, - прошептала еле слышно. - Не может такая любовь исчезнуть без следа, насовсем... Не может он жить так, будто меня никогда не существовало. Не может! Нет. Нет...
Я разрыдалась. Аня молча гладила меня по голове, а потом отвела в туалет, чтобы я привела себя в порядок.
- Я тоже думаю, что какая-то память о тебе должна сохраниться, - сказала подруга, когда ко мне вернулась способность её слушать. – Хотя бы память тела.
- Женя не позволяет мне касаться его, - прошептала с горечью.
Аня помолчала.
- Это ничего, - произнесла, наконец. - Потому что, если я правильно сужу о Жене, желания тела в любом случае не определяли бы его решений.
- Что, по-твоему, определяет?
- Когда он влюбился в тебя - стало определять сердце. До тебя, всё то время, что я знала его, - только разум. У Жени холодный, расчётливый, бесстрастный ум - и сейчас, когда власть сердца на время потеряна, принимать решения он будет разумом. Взвешенно и трезво. Надо обращаться к его разуму, Анжела. Если Женя признает разумом, что с тобой ему лучше, чем без тебя - тогда он останется с тобой. Я со своей стороны сделаю всё возможное, чтобы он тебя вспомнил, - пообещала мне Аня.