Я плакала только когда Жени не было дома, всеми силами избегая показываться перед ним с покрасневшими глазами или тем более плакать перед ним. Любимый не желал видеть моих страданий от того, что моя любовь безответна. Не желал сочувствовать, сопереживать и... что-либо менять. Его всё устраивало. Я сказала себе, что меня тоже всё устраивает после того, как однажды всё-таки заплакала от какой-то его резкости. Меня смерили тогда настолько мрачным взглядом, что слёзы высохли сами собой: я очень испугалась - испугалась, что Женя меня прогонит.
- Прости, - мелко дрожа, смиренно попросила я, сцепив пальцы в замок.
Любимый смотрел на меня с поджатыми губами. У меня вдруг возникло страшное предчувствие, что сейчас, вот сейчас они разожмутся и с них слетят ужасные слова!..
- Я больше не буду, - прошептала умоляюще, прижимая ладони к груди в молитвенном жесте. - Прости.
Он отвернулся и вышел из кухни, а я упала на стул обессиленная и дрожащая, с чувством, что я повстречалась в бурю с разгневанным Посейдоном - и выбралась на берег живой! Мои плечи затряслись в сдерживаемых рыданиях, но я не смела и пикнуть! Больше никаких слёз! Закусила кулак до боли - она привела в чувство.
Встав, ушла в спальню, скрылась в ней как в убежище - от греха подальше. Следующие несколько дней я избегала попадаться Жене на глаза, опасаясь как бы он не передумал – и, как назло, встречала его чаще обычного! Взгляд, которым он на меня смотрел, убеждал, что предчувствие не обмануло: Женя действительно размышлял о том, чтобы со мной расстаться! Я не могла этого допустить! Страх его потерять и ощущение, что этот момент близко, толкнул на отчаянный шаг.
Аня советовала мне обращаться к разуму мужа, и я пыталась, но это не сработало - мы с Женей лишь отдалялись друг от друга - медленно, но верно. Ему было неинтересно со мной. Скучно. Он предпочитал работать. Общался со мной любимый в основном тогда, когда хотел узнать что-то из прошлого. Тогда он задавал вопросы, а я рассказывала, счастливая от того, что могу смотреть на него, могу быть ему полезна... Побуждаемая страхом и отчаянием, неожиданно застав Женю в гостиной, я не выдержала и обратилась к его сердцу. К его телу. К их памяти, которая не могла исчезнуть! Я в это не верила.
- Женя, пожалуйста! - прошептала я. - Пожалуйста, позволь мне...
Он смотрел на меня пристально, в упор. Ни малейшей склонности что-либо позволять на его лице не отражалось, и всё же я набралась мужества закончить:
- Позволь мне любить себя.
Его левая бровь медленно поползла вверх; взгляд сделался ироничным. Я смутилась.
- Я твоя жена, - пробормотала, мучительно краснея.
Он усмехнулся. Отвернувшись, направился к двери.
- Женя! - вскричала, бросаясь за ним: он явно собирался опять уйти, засесть за работу, и я бы его опять днями не видела....
Схватила мужа за предплечье - он резко обернулся с суровым видом; глаза, как стальные кинжалы, приказывали выпустить его рубашку. Мои собственные налились слезами. Я хотела его, а он меня - нет!
- Женя, пожалуйста, - попросила жалобно, - подожди...
Он сам разжал мои пальцы, высвобождая свою одежду.
- Разве тебе не хочется?.. - дыхание сбилось.
Меня оглядели с ног до головы - и какого-либо желания в его взгляде я не заметила.
- Женя! – вскричала в отчаянии, закрыв пылающее лицо руками: как это было унизительно!
Я заплакала, стараясь не всхлипывать и плакать беззвучно. Но удержаться было выше моих сил! Наши отношения совершенно расстроились: за всё то время, как он вернулся домой, любимый ни разу не выказал мне мужского внимания, не приласкал; не посмотрел с теми искорками, с которыми смотрел на меня прежде! Я больше не нравилась ему как женщина...
Раздавленная этим пониманием, я опустилась на корточки; сжалась, содрогаясь от душившей боли. Я терпела его пренебрежение, нежелание меня видеть, общаться... Надо смириться и терпеть нежелание касаться. Нужно дождаться, пока к мужу вернутся воспоминания! Умом я всё это понимала, но эмоционально - выдохлась.
Меня подкосил его взгляд, полный высокомерного недоумения, без слов говоривший: "И что я находил в тебе раньше?" Когда-то я сама удивлялась чем привлекла Проскурина, чем заслужила такую необыкновенную любовь?! Но это было давно, и, удивляясь, я её принимала. А до того, как приняла, она всегда лежала у моих ног - только наклонись и возьми.