Теперь же любви не было. Осталось лишь досадливое недоумение – и это ранило сильней всего! Когда подобную любовь, которой дарил меня муж - единственную в своём роде, уникальную - сменяет полупрезрительное-полунасмешливое безразличие разительная перемена разбивает сердце.
Сильные пальцы сжались на моих кистях, будто кандалы, отвели мои руки от лица. Вздрагивая и отчаянно пытаясь заглушить рыдания в груди, я опустила голову ниже, не желая, чтобы любимый смотрел на меня - заплаканную, с покрасневшими глазами и носом. Нет! Не хочу видеть жалость и презрение в его глазах...
- Ты знаешь, что я этого не люблю, - холодно сказали мне.
Я непроизвольно всхлипнула. Закусила губу, унимая внутреннюю дрожь, усилием воли принуждая себя успокоиться.
- Прости, - прошептала расстроенно.
Мои кисти выпустили; Женя поднялся. А я всё никак не могла заставить себя последовать его примеру - никак! Вместо того, чтобы встать снова спрятала лицо в ладонях: почему-то так было легче перенести сознание, что прежде Женя не дал бы мне плакать: обнял, поцеловал, прижал к груди, утешил… Мои плечи снова затряслись от раздиравших изнутри сожалений о том, чего я лишилась.
- Ты принимаешь контрацептивы? - упало сверху, как глас владыки - на склонённую голову раба.
- Да, - прошептала озадаченно.
- Я тебя не слышу.
- Да, - повторила громче.
Я принимала, надеясь, что... мужские желания возьмут верх над отрешённостью. Но то ли травмы изменили темперамент мужа, то ли он считал воздержание необходимым для лучшего восстановления, то ли не испытывал желания конкретно ко мне, но моя предосторожность оказалась невостребованной.
- Встань, - приказали мне.
Я поднялась, всё так же не глядя на него и прячась за распущенными волосами. Небрежным жестом их отвели в сторону, приподняли моё лицо за подбородок. Я кинула взгляд на Женю, удивляясь, что он не ушёл; что всё ещё стоит здесь и говорит со мной. Это так отличалось от его обычной отгороженности и безразличия! Но, встретившись взглядом со сталью его глаз, опустила ресницы, ощутив болезненный укол в сердце.
Женя разглядывал меня, как рабыню, к которой прицениваются - покупать или не покупать? Как товар на витрине – не особо нужный товар, который не очень-то и хочется, а разглядывают его просто от скуки. Зажмурившись, закусила губу. "Не плакать, не плакать!" Большой палец провёл по моему рту, как бывало раньше - я узнала это движение. С внезапно вспыхнувшей надеждой вскинула глаза - и наткнулась на замкнутый взгляд нового Жени. Надежда сменилась отчаянием. Я снова потупилась, стараясь не заплакать.
- Я делал так раньше? - негромко спросил любимый.
Я молча кивнула. Говорить было трудно из-за сдавивших горло рыданий. Переборов их, выдавила:
- Иногда.
Мне стало так горько! Слова сами сорвались с языка:
- Ты иногда трогал мои губы так, будто не можешь их видеть, а способен только осязать. Таким же жестом.
Я устало взглянула на мужа. Он смотрел на меня слегка нахмурившись - и слегка удивлённо.
- Я не знаю почему ты так делал, - прерывисто вздохнула, высвобождаясь из захвата его пальцев и отходя. - Я никогда не спрашивала.
Уставившись в ночь за окном, обхватила себя руками за плечи. Мне придётся жить, как монашке - неведомо сколько, пока Женя меня снова не захочет. А до той поры страдать, желая его близости; мечтая коснуться - и не смея, потому что он не разрешает... На мои плечи легли тёплые руки; у меня забилось-затрепыхалось сердце!
Я невольно качнулась назад, прижавшись вплотную к этому желанному, восхитительному, твёрдому телу. По моему прошла дрожь. Женя, без сомнения, заметил её; как не осталось для него тайной моё потяжелевшее дыхание и вздымающаяся грудь. Его руки медленно спустились вдоль моих рук: они будто знакомились с моими...
- Женя, - дрогнувшим голосом прошептала я, чувствуя поднимающуюся из глубинных недр горячую волну.
Его ладони задержались на моих предплечьях, словно любимый раздумывал стоит ли продолжать.
- Женя, - тихо и моляще позвала его, - пожалуйста!
Никогда не думала, что опущусь до того, чтобы молить мужчину о ночи любви. Но я готова была опуститься ещё ниже - на колени, только бы он не повернулся и не ушёл!
- Женя... - мной овладел страх, что на этом всё закончится, и мне снова будет не подойти к нему, не коснуться!
Повлияли ли на любимого мои мольбы или ему захотелось любви, но его руки снова пришли в движение: Женя определился. Когда его ладони легли мне на живот, я выдохнула, закрыла глаза и откинула голову ему на грудь. Меня затопило чистое счастье. Его губы коснулись моего уха, мягко сдавили мочку.