- Чувствую, - произнёс, наконец. - Должно быть, это то, что привязывало меня к тебе в прошлом.
Манера, тон, в которых муж говорил о нашей любви просто убивали! Отчаяние вспыхнуло во мне, как сухой хворост – от спички; оно вытеснило онемение, вызванное внезапностью обрушившейся на меня новости. Я бросилась к Жене, ухватилась за его рубашку и с жаром взмолилась:
- Дай нам время! Хотя бы год. Полгода! Пойдём к психологу, давай проведём терапию и курсы, какие только существуют!
- Нет, - холодно ответил он.
- Почему нет?! - закричала я в пароксизме боли.
- Я не хочу это вспоминать, - был мерный ответ.
Я остолбенела.
- Но... Женя... как же... Почему? Почему?! - я искренне не понимала.
- Предпочитаю оставить прошлое в прошлом. Мне не нужна боль, которую, по твоим рассказам, я носил в себе.
- Не нужна? - от потрясения я еле шевелила языком.
Я смотрела на этого мужчину, такого родного и такого чужого, и не понимала как такое могло произойти с нами? С нашей любовью? Мы снова оказались разведены по разным полюсам – гораздо дальше, чем могли бы разбежаться раньше. Потому что раньше, даже в разлуке, на расстоянии, разъединённые друг с другом, мы любили друг друга - всему вопреки: рассудку, прошлому, собственным демонам и всем препятствиям назло! Теперь же...
- Нет, - холодно уронил любимый - по-прежнему такой любимый! - Я предпочитаю строить свою жизнь без этого груза, не отягощать себя ненужными эмоциями.
- Не нужными эмоциями?! - я не могла отойти от изумления. - Но ты же их любил! Любил свою семью; своих погибших друзей! Меня... Любил! Как можно отказаться от любви?!
Он поджал губы.
- Не будем вдаваться в лирику. Факт в том…
- Женя! – вскричала я, уцепившись за его скрещенные руки. - Женя! Ты меня любишь! Ты вспомнишь! Просто поверь...
Он отстранил меня - не грубо, но непреклонно.
- Позволь мне самому судить о собственных чувствах. Тебе, наверное, больно это слышать, но я тебя не люблю. Между нами всё кончено.
У меня занялось дыхание. Сердце забилось как бешеное, затрепыхалось в ужасе; перед глазами стоял туман; в голове набатом билось: "Всё кончено".
- Хорошо, что мы не успели пожениться - не придётся разводиться, - голос Жени доносился словно издалека.
В горле пересохло; кровь отлила от лица, на лбу выступил холодный пот, кончики пальцев заледенели. Мне стало дурно.
- Прости, - извинился любимый, как просят прощения у прохожего, которого случайно толкнули на улице.
Подняв глаза, я взглянула на лицо человека, снова нанёсшего мне этот удар - он опять отпустил меня. Внезапно закружилась голова. Моё плечо сжали, поддерживая, но этой поддержки оказалось недостаточно: колени ослабели - тяжесть собственного тела придавливала к земле. Меня подхватили на руки, опустили на стул. Я закрыла глаза, дыша тяжело и рвано. Господи, опять! Опять это происходит со мной… С нами!
- Выпей, - губ коснулось что-то холодное.
Я отвернулась, уворачиваясь от холодного.
- Выпей, - повторил любимый голос жёстче.
По щекам потекли слёзы: этот любимый и не любящий голос ножом резал по сердцу! На затылок легла тёплая рука.
- Тихо, - негромко произнёс Женя – гораздо мягче, словно смотреть на меня в таком состоянии ему не нравилось. - Попей.
Ради того, чтобы слышать смягчившиеся нотки, я готова была сделать что угодно. Послушно отпила.
- Не плачь, - мои слёзы вытерли. - Да, больно, да, тяжело, но это лучше, чем жить с человеком, который тебя не любит.
- Нет, - прошептала. - Ты меня любишь, любишь! – слёзы опять покатились градом. - Просто не помнишь...
Распахнула глаза, впиваясь в него взглядом. Женя смотрел мне в лицо, стоя передо мной, как палач и молчал. А потом топор из одного слова упал, перерубая нить, привязывавшую его ко мне.
- Нет.
Я знала своего мужчину слишком хорошо: его было не переубедить. Эти крепко сжатые губы, этот решительный взгляд, эта поза - словно скала, готовая противостоять любым ударам волн, пережить любые бури.
- Ты получишь денежную компенсацию за разорванную свадьбу, обманутые ожидания... - начал он.
- Замолчи! - вне себя закричала я, закрывая уши руками. - Замолчи, замолчи! Замолчи... - простонала, зарыдав.
О, эта мука! Могла ли я подумать, что Женя, мой Женя станет таким?.. Безжалостным. Что он своей рукой раздавит моё сердце - сожмёт, холодно и бесстрастно, обещая при этом воздать деньгами за испытанные страдания, попранные надежды, сокрушённую любовь!
- Господи! – меня трясло; я дрожала с головы до ног.
Я впала в самую настоящую истерику. Успокоиться даже не пыталась - меня накрыл тайфун; с головой утянуло в тёмные пучины невыносимой боли. Я погибала, растоптанная, на осколках его любви, которой, как выразился Женя, никогда и не было - настоящей. Настоящую-то он бы не забыл! Меня пробило на смех. Я захохотала: задыхалась от хохота и слёз, и всё смеялась и смеялась. Вот как выглядит ненастоящая любовь!