- А говорил, что любишь на клеточном уровне! - вспомнилась мне фраза, сказанная месяц назад.
Она вызвала новый приступ веселья. Его пресекли – жёстко и решительно. Меня заставили выпить какие-то таблетки, затем крепкого и сладкого чаю. Я поливала его слезами и послушно пила сладко-солёную жидкость, потому что на моём плече лежала рука любимого: Женя знал как заставить меня сделать так, как он хочет. Наши роли перевернулись: раньше это была моя прерогатива - добиваться чего угодно, всего, чего захочу. Сейчас Женя обрёл надо мной власть, абсолютную и безграничную. Он знал, что я его люблю, а сам меня не любил - и мог делать со мной что пожелает.
Я слишком его любила. И понимала почему он не хочет меня любить - глядя на меня со стороны, наверное, это становилось очевидно. Я была помешана на своей любви. Помешалась на Жене. А он хотел был здоровым, с трезвой и ясной головой. Независимым. Свободным. Мне следовало встать и уйти, гордо подняв голову, как обязана поступить женщина, которой сказали, что она нежеланна, что её не любят. Уйти, показав, что это он не достоин моего мизинца. Но... я не могла. Не могла.
Я душу готова была продать, только бы Женя дал нам отсрочку - хотя бы несколько месяцев! Наверняка начнут возвращаться какие-нибудь воспоминания; не может такого быть, чтобы они ушли навсегда! Доктор сказал, что такое случается, но я ему не верила - не хотела верить!
Да даже если бы они не вернулись, Женя полюбил бы меня заново! Полюбил бы! Неужели всё, что он во мне любил прежде, исчезло? Куда оно могло исчезнуть? Почему любимый не видел больше во мне того, что привлекало его раньше?! Мои лихорадочные размышления были прерваны: Женя снял руку с моего плеча, отошёл, и я вздрогнула, обнаружив, что гипнотизирую пустую чашку.
- Нет! - воскликнула, вскакивая. - Не уходи!
Из серых глаз на меня смотрела сталь. Однако голос звучал убеждающе и не так резко, как я боялась.
- Ни к чему тянуть, - сказал он. - Это ничего не даст. Наше расставание неизбежно - прими это.
- Нет!
Я не могла принять, не желала! Должен был быть какой-то выход...
- Женя, пожалуйста, дай нам время! – с надрывом взмолилась я.
Он отрицательно покачал головой.
- Женя! - у меня дрожали губы и руки.
- Идём, - бросил, проходя мимо.
- Куда? - прошептала я едва слышно. Мой мир раскалывался на части, разлетался на осколки…
- Я отвезу тебя к тебе, - был ответ.
- Ко мне? - от стресса ли или от таблеток я очень плохо соображала.
- Ты больше не будешь жить со мной.
Я молча отвернулась и направилась к окну. Не пойду, своими ногами - не пойду! Не уйду! Он это понял, неслышно подошёл сзади, поднял как пушинку и понёс вон из квартиры - как надоевшую собачку, которую увозят в приют. И мне бы рычать и кусать эти руки; облаять его обвинениями! Язык мне не повиновался; в голове было пусто. Руки ослабели - я не могла пошевелить и пальцем. Закрыв глаза, я прижалась головой к широкой груди мужа, поливая её горючими слезами. В последний раз. Женя больше не позволит приникать к нему, не назовёт своей радостью! Никогда. Какое страшное слово!
Тело впало в странное оцепенение, однако разум бодрствовал: я воспринимала происходящее. Меня усадили на сиденье, пристегнули ремнём, посмотрели в лицо. Биение моего сердца - густые брови мужа слегка нахмурились. Другое - и Женя выпрямился, захлопнул мою дверь, обошёл машину, сел на водительское сиденье, завёл мотор и выехал из паркинга.
Моя голова была повёрнута к любимому, как магнитная стрелка компаса - к северу. Я не сводила с него глаз; утирала слёзы, потому что они мешали мне видеть его и смотрела, смотрела... Впитывала последние мгновения, что мы ещё вместе! Они исчезали с ужасающей скоростью; проскальзывали сквозь пальцы, как песчинки!
- Женя, - безмолвно шептали мои губы; но ни один звук не слетел с них - будто некая враждебная сила лишила меня голоса. - Любимый!
Один-единственный раз он повернул голову, взглянул мне в глаза - и почти сразу отвернулся. И больше не поворачивался - смотрел строго на дорогу. Мы приехали быстро - слишком быстро. Машина затормозила; я впилась ледяными пальцами в сиденье, всеми силами цепляясь за него, чтобы меня не оторвали! Не оторвали от Жени! Взгляд, мельком брошенный на меня, - и Женя вышел из машины. Открыл мою дверь, отстегнул ремень. У меня водопадом хлынули слёзы. Я сжала дрожащие губы. Нет! Нет! Сердце затрепыхалось: мелко, быстро и часто, когда моего плеча коснулась его рука.