Причём, если возвращалась, то вспоминались сперва самые дальние воспоминания - детство. То есть, Жене предстояло сначала вспомнить сорок два года его жизни, прежде чем дело дошло бы до меня. Потом ещё три, когда он страдал и мучился от безответных чувств ко мне, и лишь затем вспомнилась бы наша любовь. Наши дни и ночи. Наша нежность и страсть. Наши разговоры. Наш смех и слёзы, и объятия, и ссоры... Наша жизнь вместе.
Целая пропасть в виде сорока пяти лет лежала до этого! Мрак депрессии снова сгустился вокруг меня. Даже если воспоминания начнут восстанавливаться, доберутся ли они до меня? При этом я сознавала, что Женя не только не станет пытаться их восстановить - наоборот, будет отгонять от себя. Постарается замуровать прошлое за непроницаемой стеной забвения. Потому что любимый не хотел помнить и проживать ту боль, которой было полно его прошлое. И не хотел становиться тем, кем был.
Женя ощущал себя другим человеком, подчас не имевшим ничего общего с тем, кто поехал в Африку. Он видел для себя другую жизнь, другую… женщину рядом с собой. Я это понимала. Этот мужчина был достоин лучшей женщины, чем я - лучшей во всех отношениях! Более красивой, более умной, с более сильным характером и изощрённым вкусом, более элегантной, женственной...
Несомненно, Женя был достоин самого лучшего, но я не могла смириться с тем, что его женщиной буду не я. Не могла! Я решила бороться.
- Я не сдамся! Не отпущу!
Руки сами схватились за телефон. "Не надо" - сказал здравый смысл. Сердито плюнула на его советы - в том болезненном волнении, в котором я пребывала, здравый смысл не имел надо мной никакой власти. Женя ответил на звонок.
- Женя, - выдохнула я.
Услышала свой голос со стороны - молящий, жалкий - и устыдилась. До чего он меня довёл?! До чего я сама докатилась?!
- Я занят, - сообщили мне холодно: Женя был не расположен к разговорам.
- Прости, я… я… - пробормотала, заикаясь, растеряв последние остатки самообладания. - Я просто... хотела спросить...
Мне следовало прежде чем звонить продумать тему для разговора, придумать причину, по которой я его беспокою, но я поддалась эмоциям.
- Да? – Женю раздражило, что я мямлю и трачу его время.
Удивительно, что он вообще ответил!
- Мои вещи! - осенило меня. - Все мои вещи остались у тебя. Можно я заеду за ними? Вечером?
Ещё раз встретиться с любимым, хоть на несколько минут! Может, мне удастся уговорить его передумать?! Он лишил меня надежды на встречу, резко бросив:
- Их привезут тебе сегодня же. Это всё?
- Да, - прошептала. - Нет! Я люблю тебя!
Но Женя уже отключился. Я сжала голову руками. Мне не пробить эту холодность! Права была Лариса, говоря, что мне нечем зацепить мужа - таким, какой он стал. Нечем. А обращения к сердцу не работали. Оно откликалось на мои поцелуи, когда я целовала грудь любимого ночами, шепча пылкие слова любви. Я знала, что оно меня слышит! Но, видимо, оно не имело права голоса - разум-деспот отобрал себе всю власть над Женей. И выставил меня за порог. Как все деспоты, он не собирался делиться завоёванной властью и не терпел конкурентов, устраняя источники потенциальных проблем.
Сердце меня слышит, но бесправно; разум слышит - и отвергает любые уговоры и мольбы! Памяти о прошлом нет - не зацепиться за прежнюю любовь ко мне. Телу любимого я нравилась, однако Женя, похоже, считал, что с лёгкостью меня заменит. Мало ли красавиц, куда более одарённых и опытных в умении доставлять удовольствие? Я не считала себя уникальной и незаменимой. Для Жени я была такой лишь потому, что он меня любил. Ушла любовь - ушла и незаменимость. Я не знала, что мне делать. К кому обращаться?! Позвонила Анастасия, спросила когда мне удобно, чтобы привезли вещи? Я не стала откладывать. Их привезли; подняли в квартиру. Анастасия спросила не нужно ли мне чего-нибудь?
- Это Женя сказал вам спросить?.. - мой голос замер.
Она молча кивнула, глядя на меня с жалостью и симпатией.
- Мне очень жаль, - тихо произнесла помощница Жени.
Я не сдержала слёз.
- Простите, - отвернулась, всхлипывая.
- Мне очень жаль, - повторила она.
С большим трудом я овладела собой. Повернулась к ней.
- Вы позволите попросить вас об одолжении?
- Конечно, - с готовностью откликнулась Анастасия: она и вправду мне сочувствовала. Это желание помочь, облегчить моё горе не было вызвано приказом начальника. Ни о чём таком Женя, конечно, не просил, поэтому она вполне могла отказаться. Вместо этого спросила с участием: - О чём именно вы хотите попросить, Анжелика?