Мне было очень горько это слышать! Потому, что Женя сам лишает себя верных и любящих людей – вчера я, теперь Анастасия... Кто следующий? А ещё потому, что у нас с ним детей так и не появилось! Мы всё тянули, откладывали... Права была бабушка... Права была Лариса... Нужно было зачать: если б у меня родился ребёнок, Женя бы его не бросил. Он бы навещал нас хоть изредка. "Он бы отнял его у тебя" - нашептал голос изнутри, заставив побледнеть.
- Извините, что огорчила вас, Анжелика, - сказала моя собеседница - лишь тогда я осознала, что стою, закусив губу, а в глазах у меня слёзы. - Мне и самой ужасно жаль уходить. Эта компания мне как дом; я столько души в неё вложила...
- Анастасия, пожалуйста, потерпите ещё немного! - перебила её взволнованно. - Женя вспомнит! Он вас так ценил...
- Я не могу, - прервала она. - Я не выдерживаю этот ритм, Анжелика! Я чувствую себя загнанной лошадью. А что хуже: я его боюсь! Боюсь Евгения Харитоновича, - открылась его помощница, и я вспомнила как сама дрожала под лазерами. – Если поручение выполнено не на сто процентов, мне страшно подходить к его кабинету. Он так смотрит, Анжелика! Если б вы видели его взгляд! Он всю душу выворачивает! - Анастасия больше не сдерживалась: из неё лилось всё, что наболело. – За десять лет случалось, что начальник так смотрел на меня, но крайне редко - когда я действительно была виновата; когда допускала крупные огрехи. Таких случаев по пальцам руки пересчитать. А сейчас малейшая провинность и...
Глаза этой уверенной в себе женщины заблестели от слёз. Она всхлипнула, и я сжала её руки. Как мне хотелось её утешить, чем-то помочь! И ей - и Жене... Прежде всего Жене. Ведь Анастасия была редким человеком: и хорошим, и верным. Но даже её верности уже не хватало, чтобы выдерживать его отношение!
- Я вас понимаю, Анастасия, - заверила мягко. - Я... - голос подломился. - Я знаю о чём вы говорите. Я тоже... видела этот взгляд.
Мы смотрели друг другу в глаза и читали в них душевную боль - и сочувствие к другой.
- Я представляю, - понимающе произнесла она. - Вам, конечно, приходится ещё тяжелей. Мне он только начальник, а вам... муж.
"Был" - повисло в воздухе, и я тоже всхлипнула. Однако размягчаться себе не позволила. Я должна была позаботиться о Жене!
- Анастасия, - попросила горячо, - пожалуйста, дайте Жене ещё один шанс! Потерпите ещё немного. Не подавайте заявление на этой неделе. Я... Я поговорю с ним. Попытаюсь... - мой голос сел.
Я не знала выйдет ли какой-то толк из моей попытки? Станет ли вообще Женя меня слушать?! Ведь он выбросил меня из своей жизни - и вряд ли хочет, чтобы я ему звонила. "Не хочет" - с пронзительной правдивостью сообщил мозг, проанализировав недавний разговор по телефону. Я прочистила горло.
- Я попытаюсь... Попытаюсь на него как-то повлиять. Хотя у меня больше нет никакого влияния, - призналась, опуская глаза. Я не могла обманывать её. - Но подождите ещё немного. Вдруг... Вдруг...
- Хорошо, - после короткого молчания пообещала помощница Жени. - Я не буду подавать заявление на этой неделе. Я очень уважаю Евгения Харитоновича, - вздохнула Анастасия. - Я подожду ещё немного. Но если ничего не изменится, я... Вынуждена буду уйти.
Я кивнула. Я её прекрасно понимала! Это я готова терпеть была такого Женю - всё выносить, всё прощать; смиряться - и любить несмотря ни на что. А другие люди уважали себя и не согласны были на добровольные мучения.
- Спасибо, что рассказали мне, - не могла я не поблагодарить.
Не скажи она об этом, я ничего не узнала бы - и никак не смогла бы повлиять на ситуацию! Впрочем, смогу ли сейчас? Это был вопрос с жирным вопросительным знаком. Я не стала откладывать его решение. Выждав до одиннадцати вечера, когда Женя обычно становился чуть посвободней и делал перерыв, я набрала его номер.
Я не стала звонить раньше, опасаясь отвлечь от чего-то важного, раздражить и получить жёсткий отпор на свою просьбу. Поздно вечером Женя уже уставал, делался менее резким и более усталым. Предосторожности не помогли: я всё равно помешала - но не работе, а отдыху. В трубке, когда о ответил, гремела музыка.
- Женя, прости, что отвлекаю, - собранно начала я, следя, чтобы моё голос не звучал жалко или робко. - Мне необходимо обсудить с тобой очень важный вопрос.
Он хмыкнул.
- Вопрос наших отношений? Здесь больше нечего обсуждать.
Пренебрежительный тон задел и ранил. Но я не позволила себе показать, что он сделал мне больно.
- Я звоню по другому вопросу, - ответила деловым тоном.
- Неужели? - я его насмешила. - И по какому?
- Он касается...
- Подожди, - резко перебили меня.