- Я... Извини... Связь плохая, - забормотала, краснея от собственной лжи.
Признаться, что настолько в него влюблена, что сознание уплывает от одного звука его голоса? Нет! Ни за что!
- Я звонил тебе вчера, - упало прохладным намёком.
- Я... Я спала, - на этот раз даже не соврала.
- Я рад, что переживания не лишили тебя сна, - съязвил Женя.
Действие наркотика закончилось: радость ушла - наступил спад. У меня выступили на глазах слёзы.
- Зачем ты звонил? – спросила глухо, вытирая их.
- Я дал тебе эту квартиру и хочу, чтобы она осталась в твоём владении.
- Я помню, - слабо прошептала я. - В качестве компенсации. За разбитую любовь, - нервно засмеялась; плечи затряслись.
- Она - твоя, - с нажимом произнёс любимый. И отключился.
Моя любовь выпивала из меня все силы. Нужно было готовиться к занятиям – учёьу никто не отменял, но выходные я пролежала пластом - ничего не ела, только тихонько плакала, уставившись в стену. Я никому не звонила и не откровенничала о том, что Женя больше не мой. Что он купил себе свободу за квартиру. Трёшку. В центре. Дорого оценил свою свободу! Мысли об этом вызывали истерический смех со всхлипываниями.
Я хотела быть сильной. Хотела верить, что воспоминания к Жене вернутся. Что он меня снова полюбит. Но я не знала как смогу забыть то, что мне открылось о его характере? Когда-то Женя говорил, что боялся, что я не полюблю его таким, какой он был. Однако он хотел, чтобы я его полюбила и потому сознательно начал вести себя по-другому; выбрал иной путь, чем тот, по которому шёл раньше - и иную жизнь. Всё это - чтобы добиться моей благосклонности; пробудить во мне ответные чувства; соответствовать моим представлениям о хорошем и правильном.
Женя хотел, чтобы я уважала его - и я уважала; доверяла - и я доверяла; ценила за те или иные качества - и я ценила. Теперь же... Всё это ушло - кануло в чёрную пропасть. Возможно ли, что Женя снова стал таким, каким был? Неужели он правда был таким до меня? Но разве можно измениться настолько сильно? Ведь со мной любимый был совсем другим! Он был... добрым. Мягким. Любящим. А ещё – честным и благородным. Не только со мной, но и по отношению к людям! Мой разум, мои чувства находились в смятении.
К тому же, у Жени было много друзей - за что-то же они с ним дружили! И он считал, дружили не из-за денег. Я вспомнила как он сказал всё на той же яхте, что тех, с кем общается из соображений финансовой или иной выгоды, называет знакомыми - а друзья это именно друзья: люди, схожие с ним по интересам, образу мыслей. По ценностям? Как Женя в точности выразился я не помнила; однако про друзей он упоминал не раз.
Как они могли дружить с жестоким, эгоистичным, безжалостным человеком? Чёрствым себялюбцем? Как?! Может, они сами точно такие же чёрствые себялюбцы?! Я вспомнила всех, с кем муж успел меня познакомить на вечеринке на Новый год. Наверное, эти люди не были альтруистами: они производили впечатление жёстких и расчётливых; возможно в чём-то бесчувственных. Но в каких-то допустимых пределах!
Вместе с тем, некоторые из них пожертвовали в фонд своего друга немалые деньги. Разве это не говорит о какой-то доброте? И Аня, и Стас были нормальными людьми. Аркадий вовсе не показался мне злодеем. Даже Юра - психопат, сдвинутый на ненависти ко мне, как я была сдвинута на любви к Жене – даже он не был бесчувственным. Он заботился о своём друге. Хотя мерзавцем Алмазов был. Законченным.
- Может, это Юра настроил его против меня настолько, что Женя стал... практически его образом и подобием? - озабоченно спросила себя.
По размышлению предположение, сколь ни заманчивое, пришлось отринуть. Женя не был легко поддающимся чужому влиянию - человеком, которого проще простого склонить на что угодно: подуй на него, и он, как флюгер, повернётся в любую сторону! Женя не был доверчив, и не был сентиментален и глуп. Он понял бы, что его настраивают; пытаются увлечь; что он ведом.
На моей памяти Женя никому не позволял собой управлять и манипулировать... Только мне. И против моей власти тоже восставал - против злоупотреблений данной им мне властью. Поэтому нельзя было обвинить Алмазова в столь резких переменах в моём любимом. Да и целью Юры была я, в то время как от изменившегося нрава любимого страдала не только я, но и его сотрудники - то, что приходилось переживать Анастасие, конечно, относилось и к остальным.