Увы, его сон оказался крепок! Столь крепок, что времени никак не удавалось его стряхнуть. Прошёл апрель и половина мая, а Женя так и не вспомнил меня. Документов на подписание он тоже так и не прислал. Я несколько раз звонила Эриху - он отвечал, что никаких распоряжений на этот счёт ему не поступало. Прождав три недели, позвонила Жене. Причина была одна, всё та же - услышать его, услышать! Хоть на несколько минут ощутить счастье слышать этот голос! Документы были только предлогом. Он ответил. Я спросила когда мне прийти подписывать бумаги, на что Женя сухо сказал:
- Я решил оставить всё как есть. Раз я по какой-то причине тебе их дал, пусть эти деньги остаются в твоём распоряжении.
Царапнуло "по какой-то причине". Но несравненно больше порадовало его благородство! Моё сердце не ошибалось: любимый вовсе не такой плохой, как считал разум!
- Спасибо, Женя, - прочувствованно поблагодарила я. Даже не столько за деньги, сколько за радость, которую он мне подарил: радость снова думать о нём хорошо! - А что с фондом? Ты по-прежнему хочешь, чтобы я вышла?
- Оставайся пока, - безразлично ответили мне. - Я буду наблюдать за ним, и моё решение будет окончательным, - с лёгкой угрозой предупредил любимый.
- Конечно, - сразу согласилась я. - Как ты захочешь.
Он помолчал.
- Можешь заниматься им. Я задал Екатерине рамки, которых хочу, чтобы она придерживалась, - и снова в его тоне проскользнуло предупреждение - не пытаться их менять и расширять.
- Конечно, - покорно согласилась я. - Мы будем работать в том направлении, которое ты определил.
- Хорошо, - прохладно обронил любимый, и это прозвучало так, словно он доволен моей покладистостью. - Если будут вопросы, обращайся к Анастасие.
Я была счастлива его добротой! От неуёмной радости ещё сильней захотелось, чтобы память любимого поскорей вернулась! Как же я скучала по нему! Как мне его не хватало! И я решила оживить его память самостоятельно: сделать ей электрошок ревностью! Для этого мне понадобилась помощь Димы. Не признаваясь ему, что мы с Женей не живём вместе, я попросила друга поспособствовать в восстановлении воспоминаний мужа. Он выразил горячую готовность, но когда выслушал мой план, у него округлились глаза!
- Ты не подумала о том, что он меня на месте прибьёт? - возмутился он.
- Не прибьёт, - вздохнула я.
Это была печальная правда. Если Женя ничего не вспомнит, то вряд ли Диме что-то будет. А если вспомнит, я его защищу – объясню мужу для чего мы это затеяли. В ответ на мои пламенные заверения, Дима покачал головой.
- Это риск для меня, - сказал друг; выглядел он при этом весьма озабоченно.
- Зато есть шанс, что Женя вспомнит! Он так ревновал к тебе.
После долгих уговоров я, в конце концов, убедила Диму; хоть и с опасением за свою безопасность, он согласился помочь. Договорившись с ним, позвонила Анастасие узнать, когда Женя приходит на работу. Заручившись пропуском от неё, мы с Димой обосновались в холле, но пропустили его приход – Женя пришёл существенно раньше. Анастасия сообщила, что начальник у себя; и что в двенадцать он заказал столик в ресторане. Мы с Димой пришли в полную боевую готовность с одиннадцати тридцати; Анастасия сообщила мне, что начальник спускается. Любимый вышел из лифта, и мы с Димой начали представление!
Друг целовал меня взасос, как герой-любовник из бразильского сериала; как прожжённый бабник; как голливудский мачо; как мужик, у которого не было женщины лет десять! А я целовала его так, как хотела целовать Женю! Представляла себе, что это его губы под моими губами; его шею я обнимаю; его тело прижимается ко мне! Это не были ни его губы, ни шея, ни тело, и я это знала, но так надо было... Приманка сработала: Женя остановился рядом, невозмутимо наблюдая за нами. Спросил безразлично, когда я отстранилась от Димы:
- И к чему этот спектакль? Что, по-твоему, я должен испытать? Ревность?
У меня навернулись слёзы. Я рассчитывала, что наш с Димой поцелуй пробудит какие-нибудь воспоминания - ведь Женя испытывал тогда очень сильные чувства!
- Я так понимаю, ты мне изменяла с этим мальцом, а я дико ревновал? - он усмехнулся, сунув руки в карманы.
Я сердито воскликнула:
- Я никогда тебе не изменяла!
Женя приподнял левую бровь.
- Но я ревновал, - это было сказано с саркастичной усмешкой, словно он смеялся сам над собой - прошлым. - Я больше не ревную, - нанёс любимый удар. - Можешь целоваться и спать с кем угодно - мне всё равно.
Он сделал шаг, намереваясь обойти меня. Дима вскипел:
- Да ты от неё отлипнуть не мог! Я один-единственный раз поцеловал Анжелу на твоих глазах - специально, чтобы ты её оставил, так ты озверел!