Однако когда Лариса достала телефон и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь, я вдруг выплыла из своего полусна-полуяви. Несколько секунд смотрела ей вслед, пытаясь осознать, чего же мне хочется; чем встревожена? Потом меня будто подкинуло вверх. Я поспешила к двери; мама удержала за кисть.
- Подожди здесь, доченька...
Я скинула её руку и вышла в коридор. Пошла в кухню; кухонная дверь тоже была закрыта, но через матовое стекло всё было слышно. Лариса говорила с кем-то по телефону - сердце, горячо забившись, подсказало: "С Женей".
- Что вы ей сказали?
От ледяного, совершенно ледяного тона Ларисы меня пробрала дрожь. Зябко обхватила себя за плечи: стало очень холодно.
- Она потеряла память, едва узнаёт родных; почти не воспринимает речь! – прошипела Лариса гадюкой перед броском. - Квартиру? Она напрочь забыла про эту квартиру!
Меня затрясло. "Всё не так, - хотела я выпалить, ворвавшись на кухню, - не так плохо!", но ноги будто примёрзли к полу. Сзади меня обняли; я нетерпеливо высвободилась из объятий, превратившись в слух.
- Это стало нашим делом, когда вы свели свою жену с ума, - голос Ларисы ещё больше заледенел: казалось, сам мороз говорит с Женей! - Жена. Вы считали её женой, даже если теперь этого не помните. И она считала себя вашей женой.
По ответам я угадывала ответы любимого: он отказывался считать меня женой. Сердце мучительно сдавило, остро закололо, однако уйти я не могла. Я должна была услышать всё.
- Я настаиваю, чтобы вы передали мне содержание вашего разговора. Я должна знать что довело её до такого состояния и как и чем её утешать.
Видимо, Женя подчинился её ледяному напору, потому что Лариса замолчала, слушая.
- Мерзавец, - вырвалось у неё. - Падаль!
Я не могла этого выносить; распахнув дверь, вошла. Лариса глядела на мобильный, сжимая его в руках так, словно хотела раздавить.
- Я его люблю.
Лариса обернулась ко мне - она была страшно зла.
- Разлюбишь.
Я молча покачала головой.
- Придётся, - колко ответила подруга. - Эта скотина недостойна твоей любви.
- Что он сказал? - тихо спросила мама, вошедшая следом за мной.
- Что ему... - она грязно выругалась, - на свою жену, что Анжелика и не жена ему; что он откупился от неё квартирой и она приняла "компенсацию", - она снова зашипела змеёй. - Когда я сказала, что ты не в себе, - обратилась она ко мне, - предложил везти тебя к врачу. Усмехнулся, что денег нам должно хватить, чтобы поставить тебя на ноги; но если не хватит, чтобы мы не стеснялись обращаться к нему. Ехидная тварь! - Лариса вонзила ногти в ладони. - Тебе придётся выкинуть из своей головы и сердца этого сукиного сына, - она в упор смотрела на меня.
Я молчала.
- Он сказал, что не любит тебя, - очень тихо произнесла Лариса.
По моему лицу, по телу - кажется, будто по сердцу прошла судорога. Я опустила голову. Мне нечего было возразить. Сердце кричало: "Он любит!", но... Поступки Жени говорили о другом. Тем не менее, слова Ларисы о моём невменяемом состоянии всё же как-то затронули затвердевшую душу любимого, потому что очень скоро мне позвонил Эрих.
Трубку взяла Лариса - я даже не шелохнулась подойти ответить: после короткого всплеска энергии наступил откат. Меня накрыло чернейшей депрессией: улёгшись на диван, я отвернулась к стенке, запретив к себе прикасаться и разговаривать со мной. Я была жестока к своим родным так же, как Женя был жесток ко мне.
Эрих назвал Ларисе адрес моей квартиры и спросил куда ему отправить документы по ней. "На её адрес, - сквозь туман в голове донеслось до меня. – Да, будет - мы переедем туда сегодня же". Затем позвонила Анастасия, предложив назначить осмотр у психиатра. Лариса согласилась. Затем пришла ко мне, рассказала о том, что курьер привезёт документы на квартиру завтра утром и что сегодня на пять часов назначена встреча у психиатра.
- Я не пойду, - пробормотала вяло.
- Пойдёшь, - жёстко приказала Лариса, стаскивая с меня одеяло. Дёрнула за руки, заставляя подняться. - Я вытащу тебя из этого дерьма, даже если придётся тебя за волосы волочить! Ты не будешь гробить себя любовью к этому ничтожеству! - и она сопроводила свою речь отборными ругательствами в адрес Проскурина.
- Замолчи! - с внезапной злостью процедила я. - Сейчас же!
Женя меня больше не любил, но слушать как его поносят было выше моих сил! Лариса, хоть и нехотя, замолчала - вне всякого сомнения, продолжая костерить его в душе! Эмоциональный всплеск опустошил: я вяло опустилась на диван, бессильно, как мешок с трухой.