В волнении прослонявшись по гостиной минут пятнадцать, вернулась к Ларисе. Решительно подошла к кровати, забралась на неё и уселась, настороженно глядя на любительницу получать запретные знания. Вспомнилось как я обвинила Женю в старорежимных взглядах, а он мне устроил взамен знакомство с "новеньким".
Мысли скакнули к сексуальному обучению любимого. Разве это не было безнравственностью? Но ведь от него я не ушла - так чем Лариса хуже? Со вздохом опустилась на подушку и уставилась на тонкий профиль подруги. Она снова отложила айпэд, повернула голову и стала смотреть на меня своими льдистыми глазами. Потом легко и слегка устало улыбнулась.
- Я шутила, Анжел, - сказала просто, и я сразу поверила, что она ко мне не приставала.
Придвинулась к ней ближе, обняла и... тихонько заплакала. Лариса была права - мне действительно очень не хватало секса. Моё тело жаждало Женю! Я хотела его жара; его поцелуев... Лариса всё понимала.
- Ты свободна, Анжел. Не надо его ждать. Живи своей жизнью. Спи с другими...
- Нет! - подняла я заплаканное лицо.
Подруга вздохнула - и промолчала; утешающе погладила по плечу. И заговорила об экзаменах – говорить о них было безопасно. Выходка Ларисы заставила меня осознать простую истину: я по-прежнему жду Женю. Храню ему верность, потому что хочу его одного. И верю, что он ко мне вернётся. Верю. Верю. Моя любовь оказалась... неубиваемой. Я знала, что Женя мне изменяет - и смирилась с этим; закрыла глаза и ждала, когда он, наконец, вспомнит! Вспомнит меня - и вернётся. Я верила, что любимый вернётся.
Вместе с тем, меня терзала боль от того, что он уже не мой; что Женя считает себя свободным - и живёт как мужчина, не связанный никакими обязательствами. Что он предпочёл мне других. Что моя любовь ему не нужна. Это мучило, и потому я старалась не думать о Жене вообще. Напрасные усилия - ибо когда моя голова не была занята остервенелой учёбой, а только остервенелая на время вытесняла его, то Женя царил в моих мыслях безраздельно.
Чем быстрей приближался день рождения любимого, тем труднее становилось себя контролировать и сосредотачиваться на чём бы то ни было другом. "Звонить или не звонить?!" - без устали сверлило мой мозг. Я не спрашивала мнения Ларисы и друзей, отлично зная каков будет их ответ: выкинуть бывшего мужа из головы – и ни в коем случае не звонить! А я знала, что... позвоню. Не удержусь. Уговоры разума "не звонить" были бессмысленной тратой времени.
Я позвонила - рано утром. Разбудить любимого не боялась, потому что он всегда спал очень мало. Чего я боялась - это что он не ответит! Женя ответил. Выслушал мои поздравления и пожелания здоровья и счастья, которые я произнесла, спотыкаясь, звенящим от волнения голосом. Поблагодарил - спокойно и сдержанно. Когда любимый замолчал, сердце забилось где-то в горле. Сейчас, вот сейчас он отключится, и я не услышу его ещё неведомо сколько! Но Женя не отключился - спросил слегка небрежно:
- Как твоё здоровье?
Он немного понизил голос, возможно поэтому мне показалось, будто его это действительно интересует? По коже пробежали мурашки. Как же я счастлива была слышать эти низкие, уверенные звуки! Счастлива, что Женя не совсем безразличен ко мне - иначе не спрашивал бы. Он не стал бы затруднять себя из вежливости - в этом я была убеждена!
- Хорошо, - мой собственный голос некстати охрип. - Спасибо.
Он помолчал несколько секунд. Может, ждал продолжения? Но я настолько разволновалась, что не знала что сказать. Не описывать же мои истерики.
- Спасибо за поздравление, - произнёс любимый, и я поняла, что сейчас он завершит разговор.
- Женя! - вскрикнула отчаянно.
Снова наступило короткое молчание: я не смела вымолвить больше ни слова, страшась услышать резкую отповедь - повторения, что я ему не нужна.
- Что? - спросил Женя – медленно и будто нехотя. Но не жёстко.
Сглотнула; задышала прерывисто и тихо произнесла совсем не то, что рвалось из души:
- С днём рождения. Женя.
Как мне хотелось заверить его в своей любви! Сказать, что я его жду; что думаю о нём ежечасно, ежеминутно! Как подмывало спросить не вспомнил ли он хоть что-нибудь из прошлого?! Но единственное, что я себе позволила – это произнести его имя, и в него я вложила всю свою любовь. Я любила его. Любила. И слыша этот родной голос, понимала, что люблю. Отчаянно. Страстно. Люблю!
- Спасибо, - ответил любимый чуть потеплевшим голосом - может быть, теплота была вызвана благодарностью за то, что я не стала вываливать на него свои признания?