- Женя, - нежно и просительно проворковала она, льня к нему - я уже подошла достаточно близко, чтобы их слышать.
Он посмотрел на неё - бесстрастным, давящим взглядом, без слов подчиняющим своей воле. И львица покорилась, перестав к нему прижиматься и вызвав во мне всплеск удивления: раньше Настя не производила впечатления женщины, которую легко заставить поступить вопреки её желанию! А сейчас её лицо приняло выражение послушное, мягкое. Мои ноги невольно замерли. Мозг поспешно анализировал поступающие сигналы.
Поведение Насти выглядело так, будто она... влюбилась в Женю! Она?! Эта корыстная себялюбивая, холодная эгоистка?! Нет! Она играет! Но как хорошо! И зачем ей это?.. Впрочем, едва Женя перевёл взгляд на меня, как всё остальное перестало иметь значение. Я снова качнулась к нему - и замерла. Потому что он отвернулся. Демонстративно. Останавливая. Запрещая подходить и заговаривать - не желая этого.
Ноги вросли в пол. Я смотрела как они отходят: рука моего любимого - на спине его первой невесты. Женя уходил от меня и уводил её, как трофей. Как редкую, дорогую, породистую собаку, которую хозяин вывел погулять на поводке. Отворачиваясь, Настя бросила на меня ядовитый взгляд, исполненный торжества и коварной радости. Он пролетел мимо цели: никакие её взгляды не могли меня уязвить. Настя не способна была ударить меня сильнее, чем Женя: он меня просто раздавил.
Домой я вернулась одна, соврав Даше, которая отходила в туалет, что заболела голова. Она расстроилась, предложила выпить таблетку, но я ответила, что поеду домой: отдохну, побуду в тишине - и всё пройдёт. Она, хоть и со вздохом, согласилась отправиться домой. Но я сунула ей карточку, прошептала на ухо пин-код и убедила остаться: мне нестерпимо хотелось побыть одной. Слушать Дашину трескотню не было никаких душевных сил!
Однако покой и одиночество - Лариса должна была вернуться только завтра - меня не успокоили. Наоборот, находиться в квартире, подаренной Женей, оказалось сущей мукой! Вот во сколько он оценил мою любовь! Моё сердце! В трёшку в хорошем районе! Кто угодно сказал бы: "Дорого", но я бесилась, как неприрученный зверь, посаженный на цепь, потому что это было ничтожно. Ничтожно мало! Это было... ничто. Ничего не было. Квартира - в ответ на чувства? Деньги - на страдания? Заплатил - и совесть чиста?!
- Я верну ему всё до копейки, - с яростью проскрежетала, вонзив ногти в ладони. - Завтра же!
Если бы юристы ещё работали, я бы сделала это сегодня! Схватив сумку, ушла из квартиры, где всё напоминало о Жене. О его жестокости. О его предательстве. И о том, что нам не быть вместе! Он выкупил себе свободу. Вернуться ко мне после Насти? Нечего даже мечтать. Незачем себя обманывать. Этого не будет. Он не любил её, но не любил и меня - мой любимый жестокосердный не любил никого! И, не любя, сравнивал нас беспристрастно, объективно - и выбрал её.
Мой муж говорил, что ненавидит Настю. Что ему отвратительна её чёрствость, бессердечие, ненасытное стремление к деньгам и власти; готовность идти по головам, чтобы достичь большего... Ну, так теперь она не вызывала у него ни ненависти, ни отвращения, ни отторжения! Настя устраивала его как спутница; как партнёрша по сексу... Возможно, даже как жена? Это было совершенно невыносимо! Женя вновь нашёл способ сделать мне ещё больней, чем раньше!
Я долго гуляла - если можно так назвать бесцельные блуждания по улицам в слезах, - пока не почувствовала, что падаю с ног. Пришлось вернуться. Даши ещё не было: она позвонила и предупредила, что поедет в ночной клуб. Спросила как моя голова. Она раскалывалась. Но не от боли, а от осаждавших её мыслей о любимом.
- Почти прошла, - солгала Даше, призвав не торопиться возвращаться.
Подруга успокоилась, а я, не раздеваясь, легла в кровать, желая умереть. Женя ничего не вспомнит. Прошло почти четыре месяца - раз он не вспомнил, значит, воспоминания уже не вернутся. Он этого и не хочет. Ему нравится так, как есть. Любимому не нужен груз прошлого; не нужна та боль, которую он переживал из-за погибших родных и друзей. Не нужна... я. Не нужно помешательство, вызванное страстной, необыкновенной, потрясающей любовью!
- Ему не нужна любовь, - засмеялась глухо. - Ни моя, ни... - я осеклась, затрясшись в рыданиях.
Потому что любви - как минимум физической - мой Женя желал! Но не моей. Чужой. Любви более красивых женщин. Мне захотелось взять нож и вскрыть себе вены. Остудить свою кровь, стучавшую беспокойным перестуком в моей голове! Избавиться от этого наваждения, от которого не получалось избавиться никаким иным способом! Обесточить своё сердце. Любимому оно всё равно не нужно.