- Анжелочка, - прошептала она, - всё будет хорошо. Обещаю тебе! Клянусь! Поверь. Просто поверь. Пожалуйста. Потерпи ещё немножко...
Я кивнула. Ещё немножко. Я потерплю. Осталось совсем немного до моего освобождения от Жени. И от боли. Всего чуть-чуть. Ещё чуть-чуть. Обрадованная моим кивком, Лариса приободрилась; тревога слегка спала. Глаза сделались спокойнее.
- Мы с тобой поедем путешествовать, хочешь?
Я всхлипнула. И опять кивнула. Да, мне предстоит путешествие. Очень далёкое путешествие. Неведомо куда. Может, даже в другую Галактику. Закрыла глаза, с мучительным пылом пожелав про себя, чтобы моя душа улетела туда, где взяла начало Вселенная, которую я видела в глазах Жени. Ведь где-то она должна была родиться!
Говорят, что существуют параллельные миры; что есть где-то затерянные в космосе наши двойники. Я буду верить, что попаду в то измерение, где мы с Женей вдвоём. Где мы любим друг друга. Где мы вместе. Прерывисто вздохнув, улыбнулась Ларисе. Надежда, что в каком-то другом мире мы с Женей ещё можем быть счастливы доставляла пусть лёгкое, но успокоение. Увы, только в другом - не в этом. От моей улыбки Лариса тоже слегка улыбнулась. Заставила я её поволноваться! И... это не всё.
- Ларис, принеси мне, пожалуйста, кофту, - попросила её. – Она в моей комнате.
Кофта была мне не нужна - мне нужна была свобода. Однако пальцы у меня были холодные, и Лариса поверила, что мне прохладно. Поднявшись с корточек, она вышла. А я поднялась со стула - и пошла в ванную. Заперла за собой дверь. Первый шаг в небытие был сделан. Теперь второй. Достала припрятанный заранее нож из-за стиральной машинки. И вздрогнула, когда в дверь постучали.
- Анжел, открой, пожалуйста, - тихо попросила Лариса.
- Я... - голос охрип; прочистила горло и выдавила: - Я хочу принять ванну.
- Анжел, открой! - настаивала она.
- Ларис, оставь меня, - попросила сдавленно.
- Анжела! - подруга встревожилась: голос сделался очень напряжённый.
- Пожалуйста, Ларис, оставь меня! - простонала в ответ, зарыдав.
- Анжел! Открой! – подруга ужасно забеспокоилась. - Анжелика!
Я перестала отвечать. Передо мной лежал путь в вечность. Я зашла слишком далеко, чтобы отступать.
- Анжелика, выйди оттуда! - повысила голос Лариса. - Открой немедленно! - она приказывала, но здесь, пред вратами вечности, я чувствовала себя свободной от любого влияния.
И почти спокойной. Постаравшись отрешиться от встревоженного, резкого, повелительного голоса подруги, сжала в руках нож. Что делать дальше было неясно. Я не знала как действуют самоубийцы. Ложатся в ванную и там... делают это? Набирают воду или нет? Раздеваются? В сердце закралось первое сомнение. Может, не надо?
За дверью Лариса взывала, убеждала, заклинала открыть дверь, выйти из ванной, ничего с собой не делать! Тон у неё сделался жалкий - будто она плакала или едва удерживала слёзы. А ведь только что ругалась, кроя Женю последними словами, и со злостью требовала от меня немедленно выйти из этой чёртовой ванной!
Голос подруги - чуть не плачущий - вздёрнул нервы: Лариса никогда не плакала. Даже при нас, почти сёстрах. Случалось, у неё подозрительно увлажнялись глаза, но и только. А теперь... И то ли ещё будет. Когда она увидит что я сотворила... Засунула в уши вату: слушать эти мольбы разрывало сердце. Потом забралась в ванную - прямо в одежде. Мне некогда было набирать воду. Я боялась поддаться уговорам, дать слабину – боялась, что мне не хватит решимости довершить начатое.
Но Лариса будто приняла мой выбор - во всяком случае, она замолчала. Я больше не слышала ни слова. Сердце сжалось, затрепетало. Я ведь знала, что она будет страдать! Что я заставлю страдать всех, кто меня любит. Сглотнув, крепче сжала нож. Я должна это сделать! Осторожно провела лезвием по запястью - легко поцарапала кожу и зашипела. Надо давить сильнее. Надо было взять нож острее...
Я боялась боли. И не любила кровь. Но сейчас именно выступившая кровь придала мне смелости. А боль подхлестнула. Довольно её в моей жизни! Надо кончать с этим! Зажмурившись, с силой резанула по запястью! Теперь я точно перерезала вену! Боль заставила распахнуть глаза; закусить губу, давя стон. Какая густая тёмно-красная кровь... Я смотрела на неё, ощущая как на меня снисходит успокоение. Мучиться и терпеть боль осталось недолго. Особенно теперь, когда из второй руки тоже потёк ручеёк.