"И вдвоём по тропе, навстречу судьбе,
Не гадая, в ад или в рай.
Так и надо идти, не страшась пути,
Хоть на край земли, хоть за край!"
Я шептала слова песни, глядя на вытекающую из меня кровь. Это было даже красиво. Красный на белом. Цвет страсти и цвет абсолютного покоя. Просветления. Я закрыла глаза, чувствуя как в голове становится пусто. Путь смерти - это путь боли и пустоты.
- Я иду к тебе, любимый, - прошептала. Губы тронула лёгкая улыбка. - Иду... в твою Вселенную.
Глава 90
Я не дошла до Вселенной любимого. Меня задержали. Удержали. Сбили с пути, заставив остаться в этой реальности. Принудив. Против воли. Лариса спасла меня. Я не успела умереть. Не успела... соединиться с Женей, который ждал меня где-то в параллельном мире. Не успела сбежать от боли - она настигла меня и вывернула наизнанку. Одолела. Расплющила.
Я поднялась на новый уровень боли, когда стало понятно, что мне не сбежать от жизни. В этот раз. Когда взглянула в глаза Ларисе. Даше. Диме. Когда поговорила с растерянной, испуганной, страшно расстроенной мамой и услышала как плачет бабушка. И Леся. Когда посмотрела на хмурое, озабоченное, словно постаревшее лицо Гены.
Моя семья, мои друзья... Я сделала им очень больно. Их боль теперь добавилась к моей - и настолько сногсшибающей она была, что перекрыла даже причинённую Женей. Но больше боли, которую я им причинила, и страха, что я могла уйти навсегда; больше гнева на Женю и разочарования, что я оказалась настолько слаба духом и верой в Бога, что решилась на такой грех - больше всего меня затопила любовь родных.
Меня окружили любовью - бездонной, всё покрывающей; принимающей мою слабость; прощающей моё предательство. Она обрушилась на меня лавиной; погребла под собой, понесла, потащила... Семья и друзья объединились в едином порыве вытащить меня из бездны, в которую я добровольно погрузилась. Пока лежала в больнице, приехали мама с Геной и бабушкой. Даже Леся приехала. И это тоже было больно! Я заставляла своих любимых беспокоиться за меня, переживать... страдать. Срывала их с места, отрывая от работы. Доставляла столько неприятностей...
- Не плачь, - вытирала мои слёзы Лариса. - Не плачь. Всё будет хорошо, - серьёзно обещала она.
Она от меня почти не отлучалась, сменяясь с Дашей. Подруги несли постоянный караул рядом со мной. Я смотрела на них, и моё сердце кровью обливалось! Что я с ними сделала? Они же теперь покоя не знали! Болтушка-Даша, беспечная, легкомысленная и не очень наблюдательная, как-то враз стала собранной, растеряв легкомыслие и значительную часть болтливости. А Лариса и вовсе была постоянно настороже, никогда не расслаблялась! Всё из-за меня... Когда же приехали родные, стало ещё хуже, потому что меня обуял дикий, невыносимый стыд! Он заслонил даже боль. Я не могла смотреть в глаза маме и бабушке. Отвернулась и разрыдалась.
- Анжеличка, - заплакала мама, обнимая меня.
- Внученька! - бабушка тоже плакала, целуя меня в мокрые щёки.
Наши слёзы перемешались.
- Доченька, как ты могла?! - вырвался у мамы крик души.
А что я могла сказать? Что предала их из-за того, кто предал меня? Вместо ответа промолчала и зажмурилась, пытаясь справиться со слезами. Бабушка дрожащими руками гладила меня по волосам, причитая:
- И ради кого?! Ради пса! Ух, я ему... Окаянный! Разбил нашей девочке сердечко! Все соки выпил!
- Не надо, - прошептала из последних сил. - Пожалуйста, не надо! Не говори о нём...
Лариса что-то прошептала на ухо бабушке, и больше о Жене в моём присутствии не заговаривали. К лучшему, иначе не знаю что бы со мной сталось. Я не могла слышать упоминаний о нём - перед глазами сразу возникала его рука на талии Насти. Она лежала там так по-хозяйски. Собственнически.
Мужчина, которого я считала мужем, спал со своей первой невестой, изумительной красавицей. Его больше не смущала её суть, отвращавшая раньше. Экстерьер он поставил выше внутреннего мира. Внешность - выше всего, что должно идти впереди: души, сердца, доброты, принципов... Ничего этого у неё не было. А ему... видимо, было не нужно.
И я чувствовала себя так, будто на самом деле никогда не знала своего мужа. Не знала что он за человек. А теперь вот довелось узнать. Вдруг оказалось, что Женя не был хорошим человеком. Правильным. Иначе не вернулся бы к Насте, уже предавшей его раз. В конце концов, она не единственная красавица на свете! Он мог выбрать любую – а выбрал её. Подобное тянется к подобному? Любимый подорвал моё уважение к себе: я уже не могла уважать его как прежде. И перестать любить - тоже не могла. Любить, не уважая - мучение. И я мучилась. Мучая своих близких собственными терзаниями.