Я жила - меня заставили жить; но интерес к жизни потеряла напрочь. Тело жило, душа - сгорела. Не полностью - часть спасли родные. И теперь отчаянно пытались сохранить эти жалкие обгоревшие останки, вдохнуть в них новую жизнь. У них не получалось. Я просто не хотела жить. Всё, что казалось важным до того дня, как я увидела Женю с Настей, потеряло значимость. Стремительно приближался день защиты диплома, но мне было всё равно. Я не хотела идти, не хотела говорить и отвечать на вопросы.
Мнения близких разделились: часть считала, что мне надо сперва восстановиться, прийти в себя, а получить диплом можно и в следующем году; остальные – что необходимо собраться, переключиться и защитить работу, которую я так долго и усердно готовила! Получить дивиденды на вложения своего времени и труда: Лариса, Дима и Гена твёрдо стояли на этой позиции.
Впрочем, даже если бы у Ларисы не было союзников, думаю, ей удалось бы переломить остальных и повести меня дорогой, которую она считала единственно верной: дорогой собственных достижений, успехов и самореализации. Лариса настаивала, чтобы я защитила диплом, и я покорилась её воле. Она была самой сильной из всех, кто меня окружал; а мне стало проще покориться сильнейшему, чем иметь и отстаивать свою позицию.
У меня позиции не было - я плыла по течению. И сделала что мне сказали. Мне сказали идти - я пошла. Но Лариса требовала не просто явиться, смотреть на комиссию пустыми круглыми глазами и мямлить - она требовала результата. Хорошего результата. Наилучшего! И теребила мою гордость, честолюбие, любовь к предмету до тех пор, пока я не пообещала, что сделаю всё возможное.
Увы, границы возможного сузились до смешного. Я отлично подготовилась; я действительно очень много работала над своей работой, но... В том состоянии, в котором я сейчас находилась - полнейшего упадка духа и апатии, я бы не сдала – или сдала на трояк. Тогда как раньше рассчитывала на "отлично". Это походило на то, как поступал в ГИТИС Дима, когда он - прирождённый актёр - был уверен, что не сдаст вступительные экзамены. И не сдал бы, если б не Кропоткин.
Теперь Дима воздал мне за всё, что я вложила в него тогда. Добро вернулось добром - и уже он вкладывал в меня, наполняя бочку моей вялости и безучастности своим энтузиазмом, вдохновением, убеждённостью, что я могу и должна пойти и сделать это! Лариса нашла в Диме ярого сторонника. Гена апеллировал к чувству долга, перетянув на свою сторону маму. А когда я вдруг страстно захотела того же, и другие поддержали, радуясь моему эмоциональному всплеску – ведь я была, как бесчувственная деревяшка.
А я захотела - очень. Это желание пробудила во мне Лариса. Но не уговорами и воззваниями к честолюбию, которого никогда не было или попытками пробудить любовь к истории - она испарилась. Подруга повлияла на меня убеждением, что диплом – равно независимость. Самостоятельность. Способность стоять на своих ногах, не рассчитывая на клюки и опоры.
Независимость… Поначалу я осталась так же равнодушна к этому слову, как к другим, мне адресованным. Но потом оно проросло во мне, выбросив на поверхность сознания напоминание о том, что долг Жене я так и не вернула. То, что намеревалась не сделала. Его деньги по-прежнему оставались у меня: раз я не умерла, так они у меня и застряли.
Наверное, ничто не пробудило бы меня от эмоциональной летаргии, в которую я впала; ничто – кроме сознания, что я всё ещё Женина содержанка. Это влило энергию. Во мне поднялась решимость получить диплом - чтобы начать зарабатывать по специальности. Потому что деньги бывшему мужу я верну по-любому! Мне надо будет на что-то жить... Лучшего стимула было не сыскать.
К сожалению, моё психическое и физическое здоровье подорвалось. Колоссальный стресс и нервное истощение; бессонница и отказ от еды, а больше всего - неизбывные страдания по Жене сделали мой мозг медлительным и неповоротливым. Тупым. Стало понятно, что, даже желая сдать, я могу провалиться. Мне требовалась помощь – какой-то стимулятор, позволивший бы стряхнуть заторможенность, как пыль – с туфель. И я его обрела - в наркотиках.
Я жила без них все месяцы, которые прошли с тех пор, как Женя забрал меня из квартиры на Смоленской набережной. И уже привыкла быть... нормальной. Здоровой. Тем не менее, сейчас без них было не обойтись. Я нуждалась в энергии, мне нужно было соображать быстро и ясно; подняться над усталостью и отрешённостью, сбросить депрессию и тяготу существования в этом мире! Кокаин это позволял. И он у меня был.