- Думаешь, это вернёт его сейчас? - отстранённо спросила подруга.
Боль сжала сердце, вытесняя остатки хорошего настроения, вызванного действием кокаина. Молча покачала головой.
- Правильно думаешь, - едко произнесла Лариса. - Тогда зачем это делать? Ради удовольствия отправиться на тот свет от передозировки? Прежде хорошенько вымучив своих близких.
- Лариса! - со слезами воскликнула я.
Её слова, тон жалили и язвили, но... Разве это была не правда?
- Я понимаю, тебе плевать на всех нас с высокой колокольни, - бросила Лариса. - Но подумай о матери. Она беременна.
Я не сразу осознала смысл сказанного. Нахмурившись, взглянула на подругу, не понимая что с ней?
- Так озабочена собой, что даже не замечаешь? - жёстко улыбнулась Лариса; глаза не улыбались - кололись острыми льдинками. - А она на третьем месяце, между прочим.
- Лариса! - прошептала я потрясённо, чувствуя как брови полезли на лоб.
Такие подробности исключали вероятность ошибки? Но... как?!
- Почему мама ничего не сказала?! - воскликнула возбуждённо. - Это... Это... - я не находила слов.
- Тебя берегла от потрясений, - недружелюбно и обвиняюще заметила подруга. - Ты ж у нас страдала по своему придурку.
Я молча открывала и закрывала рот, не в силах выдавить ни звука. Лариса прищурившись, изучала моё побледневшее лицо.
- Не я должна была бы тебе это рассказывать, - произнесла она, наконец. - Но, боюсь, с твоими выкрутасами скоро рассказывать может оказаться не о чем. Советую хорошенько взвесить последствия, прежде чем что-то с собой делать, - холодно сказала подруга. – Если не хочешь лишиться брата или сестры, конечно. И думать не только о себе и своём мерзавце.
Она отвернулась и больше со мной не разговаривала. А я уставилась застывшим взглядом в окно, в совершенном потрясении. И... изжаленная чувством вины. Не сразу сквозь эти эмоции прорезалась, как луч солнца, первая радость. У меня будет братик?! Или сестричка?! Я не могла в это поверить! Я думала, что мама просто немного поправилась, а одежду, скрывающую фигуру, носит чтобы этого не было заметно!
Это было невероятно! Настолько невероятно, что не укладывалось в голове. Я сама не понимала что именно чувствую: смятение, радость... Страх, ревность… Я настолько привыкла быть единственным ребёнком! И теперь боялась, что этот малыш отнимет у меня любовь мамы. Ведь от меня одни неприятности! Он куда больше заслуживает любви, чем я... Одна мысль, что я стану маме менее дорога вселяла огромный страх и беспокойство.
Я не могла оставаться в подвешенном состоянии: гадать так ли это или нет - я должна была знать точно! Спросить решила у Гены - у него, потому что страшилась посмотреть матери в глаза и увидеть, что... меня разлюбили. Это возможно. Такое случается. Разлюбил же Женя!
Удачный момент для разговора представился почти сразу: Гена был на кухне один. Увидев меня, улыбнулся, похвалил за проявленную силу характера и успешную защиту. Похвалу выслушала рассеянно: что значил диплом по сравнению с новостью, которой ошарашила меня Лариса! Сглотнув, произнесла напряжённо:
- Гена, я хочу тебя спросить... - воздух внезапно закончился; я глубоко задышала.
Лицо маминого мужа - внимательное и улыбчивое - насторожилось.
- Это правда?! - выдохнула, впившись в него глазами.
Несколько секунд мой приёмный отец пристально смотрел на меня, потом подошёл, взял за плечи и сказал просто:
- Да.
И я заплакала. От радости - за себя, за маму, за Гену. И от грусти, вызванной сознанием, что мне уже не быть единственной в сердце мамы. Меня потеснят. Вытеснят? Гена обнял меня, погладил по голове.
- Мама любит тебя, дочка, - произнёс уверенно, как-то догадавшись чего я боюсь.
- Почему она не сказала? - всхлипнула я.
Гена усмехнулся.
- Боялась.
- Чего?!
Он посмотрел на меня с улыбкой - доброй и понимающей.
- Что ты осудишь; что тебе это не понравится.
Я огорчилась. Неужели мама и в самом деле думала, что я не буду рада братику или сестричке?!
- Аня боялась, что это станет для тебя шоком. А ты и без того переживаешь непростой период.
- Ни ты, ни бабушка даже не намекнули! - упрекнула я.
Гена извиняющимся видом пожал плечами.
- Аня запретила говорить тебе об этом. Она сама хотела рассказать. Но её выдали, - он усмехнулся. - Лариса или Даша?
- Лариса, - улыбнулась в ответ.
Широкая, до ушей, улыбка Гены доказывала как он счастлив! Я прыгнула ему на шею.
- Гена, поздравляю! Я так рада! Так рада...
По щекам снова потекли слёзы. Но я действительно испытывала радость: пронзительную и яркую. И острую печаль, что у меня ребёнка от Жени не будет никогда. Как же я жалела, что отказалась, когда он согласился - предлагал – мне его дать!