Глубокой ночью, когда все спали, я выбросила все запасы кокаина. Высыпала в унитаз и смыла. Посмотрела на чистую воду, наполнившую фаянс и пожелала, чтобы моё сознание очистилось от зависимостей: от зависимости к кокаину и… От зависимости к Жене.
Глава 91
С Ларисой мы о произошедшем не разговаривали. Я не стала рассказывать ни о разговоре с мамой, ни о данном ей обещании, ни об уничтоженной нычке вместе с содержимым. Подруга ни о чём не спрашивала. Ириска знала меня, как облупленную и прекрасно видела, что её слова достигли цели, произведя эффект, которого она добивалась. И что я прикладываю все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы вытащить себя со дна депрессии и вырулить на прямую дорожку.
Я действительно старалась изо всех сил - всю волю направила на это; задействовала все резервы совести. Обратилась к разуму. Воззвала к любви, которую питала к своим любимым. Я билась, как птица со сломанными крыльями, пытаясь взлететь - и падая: снова и снова опускаясь в депрессию. В нежелание жить. Оно не отпускало меня; засасывало, как болото. Но я обязана была бороться - и боролась, вкладывая весь душевный пыл, всё светлое и честное, что во мне ещё оставалось.
Мои родственники и друзья видели мои тяжкие потуги - и их очень скромные результаты, радуясь им как чему-то сверхъестественному. Одна Лариса по-прежнему мне не доверяла - она не говорила, а я всё равно чувствовала. И падала духом. Было с чего: я плотно завязла во мраке, в который погрузился мир без Жени.
В глубине себя я не верила, что смогу выкарабкаться из чернильной черноты в какой-то мир, где светит иное солнце – не солнце-Женя. Не верила, что бедное, искорёженное дерево Любви в моём сердце зацветёт для другого мужчины. Я карабкалась к свету без надежды - и это было в миллион раз тяжелее!
Так странно, что счастье может быть завязано лишь на одного конкретного человека. Почему? Зачем? Что делает именно его настолько незаменимым? И действительно ли он незаменим? Может, это всего лишь банальное упрямство - нежелание отказаться от объекта привязанности? От кого-то, кем хочешь обладать. Разве это не эгоизм? Если так, получается, человек сам себя делает несчастным, потому что не может отказаться от желания быть… с любимым.
Я не могла. Не могла отказаться. Пыталась - и не могла себя заставить отпустить его. Я хотела Женю - страстно, болезненно, безумно. Я жаждала его всем своим существом! Стремилась к его теплу. Нуждалась в его силе. Алкала его любви. И не желала отказываться, как ни убеждали меня родные, что надо забыть - забыть и двигаться дальше. Забыть... Мне было смешно это слушать. Я знала, что не забуду Женю никогда! Пока моя память со мной, она всегда будет полна им.
Мне снились сны про него. Про нас. Остросюжетные, бурные. Мы встречались; целовались; ссорились; расставались. Любили друг друга. Там, в этих снах, Женя меня любил! В этих снах я жила. А, просыпаясь по утрам, чувствовала себя так, словно из бурного потока жизни упала в стоячий омут тягучего, скучного сна, который никак не закончится. Который я не имею права закончить, потому что у меня есть брат и мама, о которых я должна думать - не о себе. Ради них я терпела длинные сны длиною в день - ради них и ради истинной жизни, которая начиналась по ночам, во сне: жизни, полной страсти и эмоций!
Мои родные уехали, но Леся задержалась ещё ненадолго. Мама смотрела на меня с большим сомнением и долго думала, прежде чем согласиться оставить меня на попечение Ларисы и Даши. Однако авторитет Ларисы перевесил сомнения: ей мама доверяла как себе. Но прежде всего она доверяла мне - моему обещанию. Моим глазам, в которых отражалась решимость победить, перебороть свою любовь к Жене, которая не давала мне жить нормально... Жить. Мама поверила мне - я не могла её обмануть. И не собиралась.
Моя любовь к близким была равна любви к Жене. И всё-таки любовь к этому мужчине перевешивала - чуть-чуть, но перевешивала. До тех пор, пока не появился ещё один маленький, но очень весомый аргумент, перетянувший весы в пользу друзей и семьи: мой братик, которого я очень хотела увидеть. Именно он стал той соломинкой, которая определила всё.
Я больше не могла позволить себе выбрать Женю, потому что отныне от моего выбора зависело крохотное невинное существо. Кто знает, выжило ли бы оно, если б я погибла? Ведь выбрать Женю означало выбрать смерть. И я готова была умереть - но не стать убийцей своего брата. Нет. Даже ради Жени. Нет. Я не пойду на это. А значит, мне придётся жить. Жить, смирившись с тем, что мы разлучены навеки. Как если бы мы оба умерли и разлетелись по разным галактикам... Без шанса обрести друг друга.