- Возьми, - убеждала её, - на память.
Даже самой себе я не решалась признаться, что не хочу, чтобы мои вещи уходили далеко - туда, где я не смогу их видеть. Втайне мне хотелось, чтобы у меня была возможность их увидеть и... вспомнить. Однако они не должны были оставаться у меня, иначе я только и делала бы, что вспоминала, вспоминала, вспоминала. Наши ночи, наши...
- Возьми! - вскрикнула я.
Даша с Лесей удивлённо обернулись. Я скроила извиняющуюся улыбку, и они снова занялись примеркой шарфов и сапог на каблуках. Лариса посмотрела на меня, прищурившись, и сказала:
- Подари мне что сама захочешь.
Я задумалась. Ей явно не нужны были мои вещи: Лариса была снобкой и никогда не носила секонд-хенд! Моя одежда вполне подпадала под это определение, невзирая на то, что вся была новая, модная, а кое-что надето всего по разу! Тогда я принесла коробку с ювелирными украшениями; открыла и предложила:
- Выбирай.
Она снова молча покачала головой. В некоторых вопросах Лариса была очень принципиальна. В холодном взгляде бледно-голубых глаз не светилось ни малейшей жажды обладания.
- Я не хочу иметь ничего от этого человека, - процедила она сквозь зубы.
Даша с Лесей снова обернулись: Лариса произнесла своё замечание таким тоном, что отвлекла их и от шарфиков, и от туфлей.
- Это не от него! - поспешила я их успокоить. - Это от меня.
Лицо Даши разгладилось, а то она было нахмурилась: о Жене мои близкие теперь думали очень плохо. Леся нерешительно глянула на Ларису, будто ожидая знака - принимать или не принимать подарки?
- Тебе очень идёт нежно-розовый, - сделала Лариса комплимент платочку у неё на шее, и Леся успокоенно улыбнулась.
Сигнал поступил: принимать, и подруги снова занялись рассматриванием и отбором сокровищ. Я опустила глаза, изучая свои драгоценности. Большинство из них Женя преподнёс мне перед свадьбой - нашей второй, так и не состоявшейся свадьбой, и эти украшения были по-настоящему дорогими. Их была целая куча: браслеты Картье, ожерелья Булгари, кольца Гарри Уинстон, серьги Де Гризогоно...
Я вздохнула. Достала жемчужные серьги – Женя купил их мне в бутике Микимото на Вандомской площади в Париже. Они были мне особенно дороги - может, потому, что это был первый ювелирный подарок любимого. В них я ходила на Новый год к Анне и Стасу - мой первый и последний Новый год с Женей. Протянула их Ларисе – она не взяла. Не двинула и пальцем. А я, как последняя дура, зажала их в кулаке и в раздёрганных чувствах выбежала из комнаты. Слишком больно было отдавать эту память! Невыносимо.
И однако - надо. Но их я не могла видеть на подругах. Украшения - не могла. Ни на ком, кроме себя. Не из жадности. Просто слишком много было связано с ними воспоминаний – интимных, восхитительных и... болезненных. Украшения я не могла передарить никому - потому что это было настолько личным! Женя дарил их с такой любовью! Выбирал специально для меня, под меня: под цвет глаз, волос, под мой вкус и характер.
Как они мне были дороги! Сколько памяти было заключено в каждом предмете! И потому я была обязана с ними расстаться – но так, чтобы никогда больше не видеть. Никогда... не вспоминать. Хотя бы попытаться не вспоминать.
- Я их продам, - сказала Ларисе, когда успокоилась достаточно, чтобы вернуться в гостиную.
Подруга посмотрела на меня - с сочувствием и спросила:
- А кольцо?
У меня дрогнуло сердце - оно сразу постигло какое кольцо имеется в виду! Моё помолвочное колечко с жемчужинкой.
- Нет! - ответ вырвался прежде, чем успела подумать - резкий и безапелляционный. – Нет! - повторила испуганно. - Нет, - прошептала совсем тихо.
С ним я не могла расстаться! Не могла найти в себе силы. Лариса кивнула, и у меня отлегло от души: меня не будут заставлять! Я думала, что она начнёт настаивать. Положила жемчужные серёжки к прочим украшениям. Ларисе я подарю то, что купила в Японии на свои деньги: чёрный шёлковый веер с чёрной же лакированной ручкой. Сувенир. С журавлями и хризантемами на одной стороне и каким-то иероглифом - на другой. Меня убедили, будто этот символ приносит счастье. Может, так и есть - только не мне. Пусть принесёт счастье Ларисе. Ведь у неё нет любимого мужчины.
Разглядывая заковыристые крючочки и линии иероглифа, я задумалась а такое ли это благо – любить беззаветно? Не лучше ли брак по расчёту? На договорной основе. Пусть там не испытываешь жгучей страсти и потолок взлётов куда ниже - зато и падать не так больно. В сомнении глянула на Ларису, не уверенная стоит ли даже предлагать?