Внутреннее чувство говорило мне, что любимый не обрадуется, что я возвращаю ему квартиру - в денежном эквиваленте. Он был однозначен, когда подчёркивал, что она - моя. Поэтому я действовала в строжайшей тайне, ни с кем не делясь своими замыслами и выбрав агентство по недвижимости, у которого точно не было никаких связей с Проскуриным.
Можно было не заморачиваться с продажей квартиры и просто оформить дарственную, но тогда пришлось бы заплатить налог на дарение – ведь по закону Женя не был мне мужем. Дарственная на деньги позволяла налог не платить. Однако налог на продажу квартиры никто не отменял, поэтому никакой финансовой выгоды моя схема не несла. Кроме одной: после меня никакие любовницы Жени в этой квартире жить не будут. И потому её следовало продать.
С капиталом, который осенью передал в моё распоряжение Женя, решила поступить также: что возможно оформить как дарственную на деньги, остальное - ничего не поделаешь, придётся заплатить налог на дарение. Из соображений тайны я проконсультировалась с независимым юристом, а не с Эрихом - он обязательно поставил бы в известность Женю. Впрочем, я могла бы не заморачиваться, потому что любимый всё равно как-то узнал. И позвонил мне.
Глава 92
Дорогие читатели, правка завершена, теперь предстоит снова писать. Следующая прода предположительно в пятницу или субботу. Желя едет к Кропоткину и мне предстоит придумать её приключения. :)
Спасибо всем за комменты и поддержку!
Я не меняла мелодию на мобильном, которую поставила на входящий от Жени, и когда услышала её, у меня дёрнулось сердце; забилось где-то в горле. Вскочив, схватила телефон и убежала в свою комнату. Дрожащими руками ответила на вызов. Первые же звуки низкого голоса заставили упасть в кресло. Каждый нерв натянулся струной! Сердце заколотилось, стремительным потоком разогнав кровь. Стало жарко; щёки вспыхнули.
Меня охватило неудержимое возбуждение! Эмоциональное и... физическое. Этот голос... он действовал на меня точно так же, как раньше, лишая самообладания. Порабощая. Женя только поздоровался - нейтрально и суховато, а я уже подпала под его власть. Увы, это была власть деспота. Он хотел знать почему я отдала свою одежду на благотворительность.
Меня скрутило в узел: я должна была солгать, но как же тяжело ему врать! Да и никакой правдоподобной истории у меня заранее заготовлено не было. А следовало! Но я и представить не могла, что Жене придётся что-то объяснять! Думала, он не узнает... Наивная! Надо было не в фонд Проскурина вещи относить, а в другой! Екатерина ему сказала?
- Я жду, - сдержанно поторопил любимый.
Пришлось вынырнуть из "Надо было..." и "Если бы..." и начать придумывать оправдания.
- Я... - голос сел; откашлялась: - Я... – мне вдруг вспомнилась особенность бывшего начальника различать правду и ложь; язык подвернулся и вместо лжи выдал правду: - Я собираюсь купить новую.
- Чем тебе не подходят прежняя?
"Почему его это интересует?" - невольно подумалось мне. И снова сказала правду:
- Я хочу... сменить гардероб.
Он помолчал несколько секунд. Потом вкрадчиво спросил:
- И как - сменила?
- Д-да, - с запинкой промямлила я. - На... начала.
Я пока купила только пару джинсов, несколько маек и кофту, всё – одежда масс-маркета, но… почин положен!
- Квартиру ты тоже собираешься сменить? - ошарашил меня Женя.
Вопрос - и этот тон, бархатный, со сталью внутри, вызвал у меня усиленное сердцебиение. Прижав руку к груди, прерывисто задышала.
- Зачем ты выставила её на продажу? - осведомился любимый, так и не дождавшись ответа.
Сглотнула.
- Я... - голос подкосился. - Я хочу... м-м... Переехать.
- Куда? - бархата в его голосе прибавилось.
По спине пронеслись табунами мурашки; у меня потяжелело дыхание. Однако что сказать я не знала.
- Зачем тебе? – наконец, вспомнила, что лучшая защита - нападение.
- На случай если захочу зайти в гости.
Ответ поверг меня в ступор! В полной растерянности я заглатывала воздух открытым ртом.
- Ты... Ты хочешь зайти? - сипло прошептала, оправившись от изумления.
- Почему бы и нет? - небрежно бросил Женя. - Посмотрю как ты живёшь. Оценю твой новый гардероб.
Что-то в хрипловатом, низком голосе заставило меня желать его - и чтобы он не приходил! Потому что какая-то проскользнувшая интонация свидетельствовала, что Женя понимает что я затеяла - и против. Мой голос охрип - от страха и страсти.