А теперь уже поздно. Я стала мазохисткой - он сделал из меня мазохистку. Мне было больно - боль терзала мои внутренности, когтила душу, но при этом... Я чувствовала, что живу. Живу! Дышу. Сейчас, днём, а не ночью, во сне, где Женя меня целует. Любимый говорил со мной - неприятным тоном неприятные вещи, а я... Была счастлива его слышать. Что бы он ни говорил, как бы ни говорил. Мазохистка...
- Так ты поняла? - его тон смягчился.
- Я поняла, - проговорила тихо. - Но я поступлю так, как считаю правильным, Женя, - прерывисто вздохнув, открыла карты: - Я отдала одежду и продаю украшения, потому что не хочу рядом со мной ничего, что напоминало бы о тебе.
- Ты намерена купить другую квартиру? - голос любимого звучал задумчиво.
- Нет, - я решила не врать. На меня навалилась усталость. Я никогда не врала Жене - и сейчас не стану. - Я не буду покупать квартиру. Уверена, ты купил лучшую. Я... - в горле пересохло.
- Да?
- Я верну тебе деньги от квартиры - и те, что ты дал мне осенью.
Женя молчал. Я ждала, напряжённо выпрямившись в кресле, сжав свободную руку на колене и то и дело сглатывая.
- Зачем? - негромко уточнил он.
- Потому что... - я тяжело, протяжно вздохнула. - Потому что так правильно. Я не должна была принимать их вообще. Но... - я закусила губу.
- Я не хочу, чтобы ты их возвращала, - последовало бескомпромиссное заявление.
- А я не хочу!.. - повысив голос, воскликнула я.
- Ты оставишь их себе - и деньги, и квартиру, и больше никогда не будешь возвращаться к этому вопросу, - озвучили мне приказ.
Я молчала. К чему спорить? Я сделаю так, как задумала.
- Анжелика, не заставляй меня приходить к тебе.
Меня пронзила дрожь, я часто задышала.
- Я живу не одна! - выпалила поспешно.
Женя усмехнулся.
- Думаешь, это важно?
Нет, это было неважно. Он, конечно, не понял, что я живу с подругами - наверняка решил, что с другим мужчиной.
- Тем более, мне приходить не обязательно. Ты можешь прийти. Ко мне.
Уткнувшись лицом в колени, прошептала с мукой:
- Женя!
- Больше не пытайся возвращать мне то, что я тебе дал, - он говорил очень серьёзно. - Иначе я сочту, что таким путём ты ищешь моего внимания. И заставлю пожалеть, что ты тратишь моё время. Я не терплю шантаж. Ты должна была узнать это за то время, что мы прожили вместе.
Я закрыла глаза.
- Ты просто не хочешь, чтобы я забыла тебя, - прошептала подавленно. - Тебе нравится меня мучить. Нравится чувствовать свою власть надо мной! И ты не хочешь её лишаться.
Женя оставил моё обвинение без ответа.
- Мы с тобой договорились? - спросил по-деловому.
Я промолчала. Он тоже помолчал.
- Поверь, так лучше - для тебя. Если хочешь меня забыть, оставь себе эти деньги - и я тебя больше не побеспокою. Но если решишь идти другим путём, значит, ты сама не хочешь меня забывать. И тогда пеняй на себя.
Женя отключился, а я откинулась в кресле, сознавая, что не хочу его забывать. И не хочу, чтобы он меня забывал! Я хочу... его! Своего мужа! Его любви! Его внимания! Хотя бы внимания, если любви нет... Если б Женя приехал ко мне, я бы его впустила, и ничьё присутствие меня бы не остановило. Будь хоть все мои близкие против! И если бы он позвал меня к себе - куда угодно, я бросила бы всё и помчалась к нему. Я готова была лететь к Жене, как птица, на своих изломанных крыльях мазохистского счастья! И пусть он их снова переломает - главное, что я буду с ним.
- Любимый!
Как мне хотелось пойти по этой гиблой тропке! И пусть она ведёт вниз и кончается крутым обрывом; пускай однажды я сорвусь, рухну и разобьюсь! И обещание жить, данное маме, меня не удержит от срыва. Неважно, что эта дорога вымощена болью - каждый шаг по ней оплачивается кусочком сердца. Это дорога к нему. И даже - недолго - с ним.
Ведь Женя меня любил бы: он собирался манипулировать мной через любовь. И получил бы всё, что хотел, без всякого сомнения. Если бы я оттягивала момент своей окончательной и бесповоротной капитуляции, то только затем, чтобы растянуть его любовь на подольше. Чтобы ощутить его ласку ещё раз. Ещё, ещё!
Впрочем, Женя добился бы всего до смешного быстро. Ему даже не нужно было бы со мной спать. Я продалась бы за поцелуй. За ласковый взгляд. За хриплое "Анжелика". Даже не Желя. Сжала голову в руках - раздавить бы её, как гнилой орех! Всё равно никакого ума в ней нет!