Долгие гудки... Они всё не заканчивались. Женя не отвечал на мой звонок. Намеренно или был занят? Чем он мог быть занят сейчас, вечером?! Разве только... женщиной? Но ведь он говорил со мной двадцать минут назад! Стал бы он делать это при другой женщине? Тот Женя, которого я знала, не стал бы. А значит, он просто не хочет отвечать. Не хочет больше говорить со мной? Или... знает зачем я звоню.
"Он знает" - убеждённо шепнула интуиция. Знает, что я предложу ему себя и буду молить о ласке и... Не хочет давать. Потому ли, что я ему совершенно не привлекательна как женщина? Или потому, что не хочет делать мне больно? Он не хочет - он ведь сам сказал! И это грело моё израненное сердце. Любовь к Жене - и отсутствие у него любви ко мне – была для меня источником непрекращающейся боли. Муки. Страданий и терзаний. Однако сознание, что мои страдания не доставляют ему радости, приносило радость мне.
А ещё, неизмеримо радовало, что я всё же не противна любимому! Как женщина. Женя не отказал решительно, как мог бы; как сделал бы, если б и мысли подобной не допускал! И он… не выбирал бы любящих его шатенок. Ну и что, что они красивее меня?! Так, как я его люблю они никогда не смогут! Неужели он этого не чувствует? Я снова нажала на повтор звонка.
В дверь постучали; в комнату зашла Лариса. Я неохотно сбросила вызов. Подруга замерла в паре шагов от меня. Мы смотрели друг на друга: я - возбуждённо, она - печально. Словно сожалея, что нет во мне ни силы духа, ни твёрдости характера, ни женской гордости, ни самоуважения. Я потупилась, признавая её правоту; отвернулась, потому что было стыдно, очень стыдно!
Протянув руку, Лариса забрала у меня телефон. Молча. Ничего не объясняя. И вышла с ним. А я разрыдалась. Подруга без объяснений знала кому я звоню - моё неистовое, страждущее лицо, конечно же, предательски выдало все испытываемые мной чувства! Лариса не хотела, чтобы я унижалась. Женя не хотел меня ранить. И не искал моего унижения. Это в нём не изменилось - унижать намеренно он не стремился.
Тогда как я была готова унизиться, предлагая себя мужчине, который мне уже дважды совершенно чётко дал понять, что не хочет связывать свою жизнь со мной! Но мне - что об стенку горох! Я злилась на подругу за то, что она лишила меня возможности навязываться Жене. И в то же время в глубине сердца была ей благодарна. Я знала, что она права - что так правильно. Потому и позволила забрать мобильный, не противясь.
Поэтому – и потому, что хотела, чтобы любимый сохранил ко мне хоть каплю уважения. А какое уважение может быть к женщине, которая сама себя не уважает и бесстыдно навязывается?! Однако настолько неукротима была потребность в Жене, что я встала, собираясь - не звонить, нет - поехать к нему. Прямо сейчас. Упасть в его объятия, а если он не подхватит - к его ногам. И молить о любви. Ноги сами понесли меня к выходу; В дверях мы столкнулись с Ларисой, заходившей в комнату:
- Помоги мне! – взмолилась, вцепившись в неё. - Не пускай меня!
Она восприняла просьбу буквально и схватила меня за плечи, удерживая жёсткой хваткой.
- Я хочу к нему. Господи, как я хочу к нему! - невыносимая внутренняя борьба разразилась слезами и громкими стонами, на которые прибежала Даша.
На какое-то время от нестерпимого желания - и невозможности его реализовать - я стала невменяемой. Кричала о своей любви, рвалась к Жене, но подруги молча обнимали, не выпуская из спальни. Не позволив сделать самоубийственный шаг – понестись к этому роковому мужчине. Удержав глупого мотылька вдалеке от огня - поймав его в крепкую ловушку из надёжных рук. Прошло немало времени, прежде чем я настолько успокоилась, что стала способна слушать утешения и увещевания. Тогда Лариса сказала:
- Тебе нужно уехать из Москвы.
- Куда? - пробормотала несчастно, пряча глаза.
- Куда угодно. Подальше от него.
Сердце болезненно сжалось. Я опустила голову, не желая уезжать – от Жени.
- Тебе нужно удалиться физически, - настаивала Лариса. - Здесь я тебя не удержу. Ты сорвёшься.
Я молчала: она была права.
- Если ты вернёшься к нему, он тебя разрушит, - безжалостно продолжила подруга.
- Не возвращайся, Анжелка! - испуганно выдохнула Даша, обняв меня крепче. - У него такие страшные глаза!
- Он снова тебя бросит и тогда... – Лариса не стала договаривать: всё и так было понятно: если мне снова придётся пройти через то, что прошла, не факт, что я останусь в живых.
- Я не могу, - прошептала обессиленно, сама не сознавая что имею в виду.
Подруги замолчали: Даша глядела на меня круглыми глазами, видимо, не представляя что делать и чем мне помочь; Лариса задумчиво смотрела в сторону.