Нет, по-настоящему в пучину страданий я погрузилась, когда от меня ушёл Артём. Вот когда я вкусила отчаяния и боли - ела их ложками! Бочками. Вот когда узнала как выглядят нервный срыв и депрессия – раньше мне не приходилось испытывать ни того, ни другого. Моя жизнь была проста и понятна: не без огорчений, конечно, но в целом счастливая, нормальная жизнь.
Она перестала быть нормальной, когда Артём меня бросил – я перестала быть нормальной: погрузилась в горе настолько, что слегка сдвинулась. А Женя довершил этот процесс. Те страдания, которые я испытывала по нему и из-за него не шли ни в какое сравнение с болью, причинённой моим первым мужчиной. Всё равно, что сравнивать бурю в стакане воды и идеальный шторм - 12 баллов из 12, когда волны достигают пятнадцати метров высоты. Несравнимо. Эти волны, обрушившись на меня, раздробили моё сознание - от него ничего не осталось.
Валентин Андреевич собирал меня по кусочкам. Многие детали машины моего сознания пришлось заменить другими: старые никуда не годились - сломавшиеся, износившиеся, просто неподходящие к новому двигателю, который искусник сложил из старых частиц. Это была я, но новая я. На первый взгляд изменения вроде бы были не так значительны, но система моего мышления заработала по-другому.
Даже у такого мастера, каким был Кропоткин, починка заняла немало времени: потребовалась кропотливая, детальная работа: сначала сборка, затем настройка получившегося аппарата. Да, я чувствовала себя аппаратом - чем-то механическим, что собрали из металлических деталек, шурупчиков, винтиков и проводочков, всё тщательно друг с другом соединили, пригнали, включили – и оно задвигалось, заговорило, "зажило"! Как может "зажить" робот, подражая людям.
Живой я себя не ощущала - такой, как чувствовала раньше: полной энергии, чувств, радости! Любви... Ни энергии, ни особых чувств, ни радости - они куда-то канули. Я вообще практически ничего не испытывала: эмоции стали тоненькими, слабыми... Безжизненными. Наверное, у меня просто не было сил больше на сильные переживания и страсти. Да я их и не хотела.
Мой психотерапевт перенастроил меня – перепрограммировал схему моего сознания; переписал жизненное восприятие; изменил отношение. Он меня переделал: осторожно, умело, как истинный мастер – профессионал с огромным опытом. Не стал менять натуру, пытаясь превратить кусочек яшмы в алмаз, а увидел достоинства в той породе, что лежала перед ним. Тонко подчеркнул то, что казалось ему красивым; выделил мои сильные стороны; усилил черты, которые считал правильными, мудрыми, выигрышными – и из невзрачного камушка высек необычную, оригинальную вещицу.
Кропоткин разглядел во мне то, чего я сама в себе не видела; открыл качества, которыми я пренебрегала или не замечала; научил ценить в себе всё, что было достойно уважения. И это был нелёгкий труд! Неблагодарный я оказалась материал – тугой! Трудный в обработке. И не драгоценный даже, а какой упрямый! О меня затуплялись инструменты воздействия мастера.
Кропоткин уходил, затачивал их и возвращался – всегда возвращался. И вновь принимался за мою огранку: за превращение бесформенного куска горной породы, в которой лишь прорисовывался узор, в статуэтку – такую, в которой заложенный природой потенциал был бы реализован самым полным образом!
Побыв механиком, программистом и каменотёсом, Кропоткин заделался садовником, начав хозяйничать в саду моего сердца. Без солнца – Жени - и тепла - его любви - мой сад заглох. Одичал. Превратился во что-то мрачное, пугающее, непроходимое! Он ни живым не был, ни мёртвым - не полностью высох, но и соки в его древесных венах не текли. Жизнь в нём замерла - но не исчезла до конца. Мой сад превратился в заколдованное место, куда никому не было доступа. Словно там побывала злая колдунья, наложив неснимаемые чары. Точнее, злой колдун - и я знала кто!
Женя стал для меня злым волшебником, как в начале наших отношений был добрым магом: сначала распечатал мой источник любви, а потом изгадил его. Поднял в рай - и скинул в ад! Превратил моё сердце в прекрасный, изумительный, благоухающий сад, равного которому не нашлось бы на всей Земле – и наложил на него проклятье. Проклятье неисцелимой любви.
Как во всех сказках, это проклятье можно было снять, но - вот подлянка - снять его мог только мой возлюбленный! А чтобы выглядело не совсем безнадёжно - любой, кого я полюблю столь же сильно, как его! Ха-Ха! Легко! Запросто! Чтобы жизнь мне малиной не казалась, Женя погрузил мой сад в вечный сон. А ведь для того, чтобы расколдоваться, мне нужно было выпить нектара от цветов любви, зацветших в саду моего сердца. Но сад спал – какая незадача!