- Я замужем.
За столом воцарилась тишина; на меня обратились недоуменные взгляды.
- Замужем? – удивлённо посмотрел на меня Рафаэль.
Я вскочила.
- И-извините, - замяла в руках салфетку, - я ненадолго, - и ринулась вон из комнаты.
Выскочила на порог – мы находились в большом загородном доме – спустилась с крыльца. Закинув голову, взглянула на звёзды - такие яркие, такие близкие!.. Их яркость потускнела: слёзы встали между ними и мной. За спиной послышались тихие шаги: в открытую дверь вышел мой утешитель. Я не оглядывалась, но чувствовала, что это он – за эти неполные два месяца между нами образовалась особая духовная связь. Неудивительно: он ведь был творцом меня новой, жизнеспособной. Приспособленной жить, невзирая на... Ни на что. Я всё-таки обернулась.
- Вы считаете, что я полная дура, да?
Валентин Андреевич вздохнул.
- Я не сужу, Анжела, - негромко ответил мой друг - друг моего сада! Друг моего сердца.
Мне раскрылись объятия, и я нырнула в них, сжалась и зажмурилась. А он молча гладил меня по плечу и ничего не говорил. Кропоткин умел говорить нужные, правильные слова - вовремя. И умел молчать. Сейчас моя душа хотела молчания. И этой теплоты. И он их ей дал.
Глава 96
Однако на следующий день Валентин Андреевич вернулся к этой теме. Мне было стыдно, неловко, и чувствовала я себя дурой набитой! Но при этом внутреннее ощущение не изменилось - я действительно ощущала себя замужем! В одностороннем порядке. Повязанной с Женей нитями своего сердца.
На это Кропоткин справедливо заметил, что для того, чтобы быть замужем, нужно, чтобы супруг тоже ощущал себя женатым - за тобой. Я не спорила, прекрасно понимая, что для брака нужны двое. Если один разорвал отношения, то второй автоматически перестаёт быть мужем или женой. Понимала - и всё равно ощущала себя не свободной. Занятой. Им. Моё сердце было занято любимым.
Насколько проще было бы, если б наш брак был как у других людей! Штамп в паспорте о заключении брака, штамп о расторжении - и готово! Разведена и очень опасна! Холостяки, держитесь, я иду к вам! У нас же с Женей всё было не как у людей. Клеймо о браке было выжжено в моём сердце, отпечаталось в ДНК; все клеточки, все струнки сердца были помечены: принадлежит Жене! И как тут разводиться? Развода это супружество не предусматривало.
Собака, вылитая собака - вот кем я была! Глупая, верная псина, опять преданно ждущая хозяина, который не придёт! Что за рок такой?! Что за судьба? Почему это повторяется со мной снова? Вспомнилась поговорка, прочитанная в одной из книг по психологии в те дни, когда пыталась изжить из себя любовь к Артёму:
"Посеешь мысль - пожнёшь поступок,
Посеешь поступок - пожнёшь привычку,
Посеешь привычку - пожнёшь характер.
Посеешь характер - пожнёшь судьбу!"
Тогда я скользнула глазами по строчкам и благополучно их забыла. Не осело в моей памяти мудрое предупреждение - иначе не повторилась бы точно такая же ситуация заново. Получается, мой характер склонял именно к такой судьбе: любить - и быть брошенной. Продолжать любить всё равно и ждать, пока любимый вернётся. И снимет наложенное им на моё сердце заклятье. Почему у меня такой неправильный характер?! Какие привычки его создали?! Какие поступки, какие мысли?!
Разве мечта о любви на всю жизнь - это плохо? Разве любить, отдавая всю себя, неправильно? Или я влюбляюсь не в тех людей? Я не могла разобраться самостоятельно, а Валентин Андреевич не позволил углубиться в бессмысленные метания. Он не трогал саму любовь к Жене, возможно, ощущая мой внутренний протест, но обкапывал её, как дерево, и вокруг удалял всё, что считал лишним: сорняки, медведок, личинки – мысли и чувства, формировавшие в корне неверные реакции и отношение. Мой психотерапевт разрыхлял твёрдую почву моих закоснелых убеждений, закладывая в рыхлую, чистую, удобренную землю семена новых, правильных убеждений.
После того, как он поработал надо мной, стало очевидно: я свободна. Сердце отвечало: "Нет! Я люблю Женю!" А ростки, посаженные в моём сознании Кропоткиным; программное обеспечение, которое он поменял, когда собирал меня по частям - они хором отвечали: "Ты свободна. Свободна строить свою жизнь без него. Свободна жить так, как хочешь". И сердце плакало: "Это из-за того, что Женя меня отпустил!". А ростки голосом Кропоткина отвечали: "Ты свободна потому, что каждый человек от рождения обладает правом строить свою жизнь так, как хочет".
- Как ты хочешь жить? - спросил меня мой учитель.
- С Женей, - не стала я врать и таиться.
Он сам всё прекрасно знал и если спрашивал, то лишь для того, чтобы я осознала глубже саму себя и свои побуждения. Сам он осознавал меня так глубоко, как я сама не сознавала! А Валентин Андреевич продолжал спрашивать, рисуя передо мной, одну за другой, картины моего будущего, представляя разные варианты развития моей жизни. Хотела бы я жить с Женей на правах его любовницы?