Я же успела усвоить с Валентином Андреевичем, что жизнь не должна зацикливаться на чём-то одном: человеке, работе, предмете… В противном случае, образуется замкнутая система - ограниченная и не способная к росту, а всё, что теряет способность к росту, постепенно умирает. Кропоткин не хотел, чтобы я оценивала планы и намерения, сравнивая их с Женей, потому что, поступая так, я принижала свои достижения, работу, труд, время - себя. Опуская их ниже плинтуса, я с лёгкостью готова была отказаться от всего! Ради Жени. Тогда как жертвенность - не путь к счастью.
Наоборот, чем больше у женщины собственных интересов в жизни, чем она состоятельней, как личность и многогранней, тем привлекательней она для мужчины. Побуждая меня размышлять над этим, Кропоткин спрашивал: "Разве хорошо для твоей семейной жизни было бы, если бы ты отреклась от всего, что считаешь важным: от истории, от благотворительности, от друзей ради того, чтобы жить своим мужем - его жизнью, его возвращением с работы, ужином, чистыми рубашками, встречами с друзьями и тренировками, его делами?"
На вопросы Кропоткина я уклончиво отводила глаза, продолжая в глубине души ставить служение своему кумиру выше всего – в том числе, собственных интересов. Подобное фанатичное самоотречение Кропоткин не одобрял и упорно изживал из меня, пока я не согласилась, что пользы в отказе от моих собственных дел нет никакой - один вред.
Ну, брошу я учёбу и работу, буду сидеть дома. Чем я займу своё время?! Готовкой? Завтрак Женя любит готовить сам, и у него получается в сто раз вкусней, чем у меня - это талант от природы. Мне, чтобы научиться так же отменно готовить даже простые блюда, потребуется немало учиться. И что-то подсказывало, что у Жени всё равно будет выходить вкуснее! Гладить и убирать? У Жени есть домработница, которая делает всё по дому. Шататься по магазинам? Я быстро взвою от скуки! Телевизор смотреть? Никогда особо не любила это занятие.
Если бы я отказалась от всего, что наполняло мою жизнь, мне нечем было бы себя занять, и я начала бы ждать Женю с удесятерённым нетерпением. Если бы он задерживаться на работе, я испытывала бы нетерпение, обижалась, страдала! А потом выплёскивала бы обиду на него! Что тут хорошего? Не говоря уже о том, что его встречи с друзьями и спорт воспринимались бы мной как похитители мужа, и я потихоньку начала бы его отваживать и от того, и от другого - от всего, что отнимало у меня мужа! Я стала бы ограничивать его свободу, превратившись в мелкого домашнего тирана, привязала бы дикого волка к своей юбке...
Разве он не тосковал бы? Разве Жене не надоела бы моя зацикленность на нём? Да, я была бы более отдохнувшая для ночей с ним, но не ночами одними жив человек! Есть ещё и духовная составляющая! Когда Кропоткин вложил в мою голову это понимание, стало очевидно, что я обязана строить свою жизнь – строить как можно успешней, и ни в коем случае не отказываться от своих задумок и планов! Ни в коем!
Наоборот - реализовать их как можно полнее - и самой реализоваться в них. Они заменят мне Женю - нет, не заменят, а... поддержат. Помогут не думать о нём двадцать четыре часа в сутки; отвлекут, переключат и... Будут радовать. Моя задача была - взращивать свои маленькие источники радости, чтобы они стали большими и сильными; чтобы дарили мне столько удовлетворения жизнью, чтобы... я больше никогда не пыталась её покинуть.
Всё это чётко уложилось в сознании, когда я приехала в Иерусалим - конечный пункт моего путешествия. Беседы с Валентином Андреевичем выкристоваллись: его убеждения стали моими убеждениями; его взгляды я разделила; его видение стало близким. Дальнейший жизненный путь виделся простым и трудным одновременно: простым, потому что я намерена была вести обычную – привычную - жизнь без каких-либо особых подвигов: учёба, работа над благотворительными проектами, дом. Общение с друзьями и семьёй. А чтобы было не так скучно и грустно жить одной, решила завести собаку.
Трудным этот путь воспринимался потому, что он был без Жени. Нас развело жизнью, как две половинки моста, которые поднялись, разъединились и обратно не соединятся. На ту сторону реки не перебраться: вторую половинку моста не опустить, а моей половинкой до другого берега не дотянуться. Всё было ясно, как дважды два. Мне придётся идти своей дорогой - хочу я того или нет. Придётся. От вырисовывавшейся перспективы будущего мне стало грустно до слёз. Я не позволила им пролиться, вытерла мокрые глаза, посмотрела на себя в зеркало и сказала:
- Нет. Никаких слёз. Никакой грусти. Никакой жалости!
Губы жалко скривились, но я не стала вглядываться в унылое лицо, отражавшееся в зеркале. Взяв помаду, подкрасила рот. Рука уже тянулась закрыть косметичку, как я её удержала; подумала мгновение - и достала основу, тушь, пудру... С макияжем - лёгким и естественным, во французском стиле, лицо сразу оживилось, начав выглядеть лучше. Даже глаза смотрели чуточку веселей.