- И что же? - наконец, повернулась я к ней, постаравшись улыбнуться побеззаботней. - Чудовище выпустило тебя из своей хватки или утащило в лес?
Даша тоже улыбнулась.
- Выпустило, - обронила, явно не простив Жене подобных вольностей: хватать девушек за руки. - Но не прежде, чем добился ответа подарила ты мне Карамельку или нет. Я сказала, что нет, и он меня отпустил. Я тут же побежала к Сашке - у него я хоть под каким-то прикрытием! Он, конечно, щуплый, но от меня без ума и...
Дальше я не слушала, погрузившись в свои мысли и переживания.
- А ещё, он посмотрел на мою сумку! - вдруг воскликнула Даша.
- Сашка? - я приподняла брови, пытаясь сообразить чем Дашина сумка привлекла парикмахера.
- Да нет, - поморщилась подруга, - твой бывший!
Я окончательно вынырнула из мыслей, сфокусировав всё внимание на ней.
- Посмотрел на твою сумку? - переспросила с удивлением. - Почему?
- На твою сумку, - со значением ответила Даша. - Узнал, небось. Ну и память у твоего чудовища, Анжелка, - все сумки помнить! Не по-мужски это! Мужчина должен только оплачивать...
Я перебила:
- С какой сумкой ты была?
- С маленькой сумочкой от Дольче: чёрненькой, кружевной, на цепочке. Помнишь?
- Помню, - сглотнула я.
Да, Женя мог её узнать: мы с ним вместе покупали её в Париже. А память у него действительно отменная... Но ведь после аварии любимый всё позабыл, а про это я не рассказывала. Должно быть, видел эту сумочку среди моих вещей, когда вернулся домой после больницы.
- Женя как-то по-особенному на неё смотрел? - уточнила.
Даша кивнула.
- Кинул взгляд, а потом пристально глянул на меня. Мне захотелось от него убежать...
Я вздохнула: как это похоже на Женю.
- Он что-нибудь сказал?
- Ничего. Хотя, по правде говоря, я боялась, что он пристанет с вопросами о сумке, как до этого - о машине! Объясняй ему, что ты мне Дольчу подарила! - Даша сверкнула глазами и добавила: - И бриллиантовые серьги - на них он тоже посмотрел...
- Ты и их надела?! - воскликнула я.
- Да, - обиделась Даша упрёку, звучавшему в моём голосе. - А что? Ты ж мне их отдала! Хочешь обратно забрать? - голубые глаза засверкали горячей обидой и гневом.
- Нет, конечно, - успокоила её. - Просто испугалась, что Женя снова начнёт меня... – я осеклась.
- Что за тиран! - вскричала Даша, испуганная, что у неё отберут её богатства.
- Даш, всё, что я тебе подарила, - твоё, - произнесла твёрдо. - Не бойся, никто у тебя ничего не отнимет.
На моё заверение она выдохнула с огромным облегчением.
- Спасибо, Анжелка, - пробормотала, пряча глаза и закусив губу так, будто собиралась заплакать.
- Ну, перестань, - обняла я её. - Мы не дадим чудовищам живиться нашими сумками, серьгами и Карамельками! Ни за что! - пошутила, надеясь развеселить приунывшую подругу.
Даша оживилась. Заулыбалась. Заблистала глазками. Перспектива лишиться подарков пугала её не меньше, чем иных - жизни. "Может, ещё пронесёт, и Женя ничего не скажет?" - подумала я про себя. Мне трудно было отдать отчёт боюсь ли я его упрёков - или желаю их? Хочу ли, чтобы он позвонил или?.. Я хотела! Страстно! Услышать его голос... О-о, как я хотела этого!
И я ждала, надеясь, что раз я нарушила запрет отдавать подаренные им вещи, любимый как-то проявит себя: позвонит или... Придёт? Я не знала как поступлю, если Женя придёт ко мне. От одной мысли об этом у меня начинали дрожать руки и слабеть колени. Несколько дней я не расставалась с телефоном - спала с ним, брала с собой в туалет, вызывая вопросы у Максима и сочиняя в ответ всяческую ложь! Но телефон молчал, а когда звонил, абонентом всякий раз оказывался не Женя.
Каждое утро я искала в неотвеченных вызовах тот единственный звонок, которого так жаждала и который никак не могла пропустить, потому что громкость стояла на максимуме, а телефон двадцать четыре часа в сутки находился при мне. Но Женя не позвонил. И не пришёл. Бесплодно прождав несколько дней, я впала в глубочайшее уныние - стала грустная, как Пьерро, получивший тумаков.
Слёзы то и дело наворачивались на глаза - я только успевала их смаргивать. Снова пришлось врать почему я такая грустная - и отказываться от секса. С того самого дня, как услышала про Женю, я избегала прикосновений Максима. Не могла, не хотела... Когда я в очередной раз отказалась, он вспылил. Спросил есть ли у меня кто-то? Я помедлила.
- Нет, - ответила всё же, но мне, кажется, не поверили.
В ту ночь мы поссорились по-настоящему, впервые. Точнее, Максим ссорился со мной, а я сидела на разложенном на ночь диване, слушала и вяло пыталась оправдываться. То, что Женя не звонил убивало. Я опять погрузилась в отчаянную тоску по нему; опять испытывала боль...