Под конец все заметили мою неразговорчивость, которую я объяснила головокружением от слишком много выпитого вина - очередная ложь; меня оставили в покое, принявшись общаться между собой. Мне досталась роль слушателя и зрителя, но и её я исполняла кое-как. Рассуждения и споры; тосты и поздравления проносились мимо меня: я была слишком взволнована, чтобы сосредоточиться на чём-либо, не относящемся к Жене.
Мой взгляд сновал с одного лица на другое, обегал вдоль рядов гостей - и возвращался в тарелку. Перемещался к стакану, заглядывался на тёмно-красное вино, перебегал на воду, застревал на кончике вилки; метался между блюдами, с хлеба перепрыгивая на курицу... Он усиленно стремился выскользнуть из-под моего контроля - и ему то и дело это удавалось.
Тогда он бросался к Жене - кидался ему на грудь, прижимался к губам! Целовал эти чисто выбритые щёки, обнимал широкие плечи, ласкал загорелую шею, гладил его пальцы… Одного мой взгляд не смел - посмотреть в эти серые глаза. Трусил - я трусила: отчаянно, до дрожи! Страшилась увидеть непроницаемую серую завесу вместо освещённого солнцем любви родника - встретиться со сталью и иссечь ею своё бедное сердце.
Бедным я называла его - но сейчас, всего в каких-то нескольких метрах от любимого, моё сердце захлёбывалось от счастья! Оно жило! Жило! Расправилось, расцвело! В саду Любви наступила весна - не по графику, вопреки законам природы посреди зимы. Буйно зацветшие деревья ждала участь всех не вовремя проснувшихся растений, и мой сад не избегнет этой участи: скоро вновь грянут морозы, ещё сильней, чем прежде! Они выморозят все соки; убьют жизнь. Но сейчас любовь во мне цвела пышным цветом, благоухая неземными ароматами упоения и ликования, и бабочки порхали в моём саду, щекоча своими крылышками...
Я не смотрела Жене в глаза - не могла набраться мужества узреть свой приговор: что он меня не любит. И отводила, постоянно отводила от него взгляд. Однако каким же блаженством было слышать его голос! Слушать низкие, уверенные звуки - как я мечтала об этом! Господи, да я ночами не спала, представляя как Женя говорит со мной! И настолько этот любимый голос хватал меня за сердце, что временами мои глаза сами собой закрывались, чтобы слух полней впитывал эту роскошь - слышать его! Я опускала голову, чтобы никто не заметил моего странного вида - и слушала.
Женя говорил не много - больше молчал, и тогда мои глаза снова порывались обратиться к нему. Впрочем, стоило ему заговорить, как у меня перехватывало дыхание, и я замирала, будто кролик, загипнотизированный змеёй! Голос моей любви зачаровывал меня. Любимый не повышал тона, но когда он говорил, другие невольно приглушали свои голоса, а то и вовсе замолкали - таким авторитетом было наполнено звучание этого голоса.
Такой голос принадлежит повелителю; командиру; капитану! Однако Женя не стремился сейчас приказывать и подчинять – сами звуки были исполнены магии, заставлявшей окружающих прислушиваться к ним. И он был умён, мой любимый. Говорил коротко, взвешенно, по делу - и в точку; судил метко; шутил остроумно; темы затрагивал глубокие и умел взглянуть на вещи с разных сторон, охватить разные перспективы, увидеть события и масштабно, и детально. Слушать Женю было удовольствием не только чувственным, но и радостью для ума.
Я растворялась в нём. Теряла себя. Настолько, что, увлечённо следя за его мыслью, позабыла о том, где и с кем нахожусь; позабыла, что... Женя меня не любит. Почему-то ощущение возникло такое, будто мы пришли в гости вместе - обманутая им, я подняла голову и, забывшись, взглянула любимому в глаза. Так случилось, что он в это время смотрел прямо на меня - может, потому, что я сидела напротив?
Наши глаза встретились - и меня будто молнией пронзило! Бурно задышав, я порывисто откинулась на спинку стула. Задрожала, но прервать этот контакт не смогла. А Женя и не думал его прерывать: изучающе смотрел меня своими серыми глазами в оправе тёмных ресниц. Дрожь усилилась. Схватив салфетку с колен, кинула её рядом с тарелкой, вскочила и выбежала из-за стола. Мне надо в туалет! Срочно! Ворвавшись в кабинку, захлопнула дверь и, обняв себя руками за плечи, уткнулась лбом в стенку. Он смотрел на меня... Как Женя смотрел на меня?! Любя? Нет. Непроницаемо - вот как.
- Значит, он не вспомнил, - хрипло прошептала, едва держась на ногах. - Зачем тогда пришёл?! Зачем он мучит меня?! - воскликнула с болью.