- Алё! Ты меня слушаешь? – Леськин недовольный голос пробился сквозь захлёстывающий меня ураган эмоций. – Я тебя уже в третий раз переспрашиваю!
- Леся… - растерянно прошептала я. Господи, я вообще её не слышала!
- Понятно.
Я прямо увидела как она поджала губы.
- Прости, Лесь.
- Да ладно, - вздохнула она. – Видать, Василиса Васильевна не ошиблась, и у тебя и правда там всё серьёзно.
- Серьёзней некуда, - сквозь зубы процедила я. – Я тут вдруг прозрела и поняла, что вела себя по отношению к вам как последняя предательница и слабачка.
- Ну ты скажешь тоже! – возмутилась Леся.
Я не могла не улыбнуться пылкости, с которой она меня защищала.
- Правда, Лесь. Почему я не видела, что прогибаюсь под Артёма? Что отрекаюсь от вас, от себя?
Олеся помолчала: как справедливому человеку, ей нелегко было вмиг подыскать мне оправдания. Я грустно хмыкнула.
- Забудь.
- Люди теряют голову, когда влюблены. Это нормально.
- Некоторым удаётся не терять принципы. Видимо, мои оказались слишком неустойчивыми.
- Анжелка… - обеспокоенно воскликнула Олеся: ей явно не нравилось направление моих мыслей.
- Не ищи мне оправданий. Мы обе знаем, что Артём не тот человек… - я мучительно преодолела спазм в горле, - не тот, за которого я его принимала. И я даже его не виню – я сама предпочитала не видеть… - я прерывисто вздохнула и через силу закончила: - его истинного.
- Анжелка, - огорчённо пробормотала Олеся.
- Всё нормально, - выдавила я, давя подступившие рыдания. Из глаз покатились слёзы – я с досадой отёрла их, но они всё бежали и бежали, будто трубу прорвало! Мелкая внутренняя дрожь передалась рукам, и они задрожали. Я стиснула зубы, глуша подступившие рыдания.
- Анжелочка, ты достойна самого лучшего мужчины, - осторожно и ласково произнесла Леся, стремясь утешить и подбодрить, - умного, любящего, заботливого! Артём… - она замялась, не решаясь продолжать. Я часто всхлипывала, прижав трубку к уху. – Он тебя не ценил, как ты заслуживаешь. Не понимал, пренебрегал, - её голос стал сердитым. – Ты нам ничего не говорила, но ведь это понятно из мелочей, такое не скроешь, как ни прячь.
Я плакала, больше не стараясь сдерживаться.
- Cейчас трудно поверить, - Леся и сама, казалось, готова заплакать, - но пройдёт время, и ты встретишь свою половинку. Только важно выкорчевать прошлое из сердца, иначе оно тебя не отпустит.
- Я выкорчую, - рыдая, пообещала я, – выкорчую!
- У тебя всё получится, – поддержала подруга, – главное, не жалей о нём! Лучше во всех смертных грехах обвиняй, но не жалей.
- Не буду, - я сглотнула вязкий комок.
- Не жалей, Анжелка! – предостерегающе повторила Олеся, видимо, уловив неуверенность в моём голосе.
- Я не знаю, Лесь… - прошептала я, честно озвучив свои чувства. – Я постараюсь. Но сейчас я… я страшно тоскую по нему.
- Бедняжка, - сочувственно вздохнула она. – И всё же, без него у тебя есть шанс обрести любовь, построив жизнь с хорошим человеком. Я ж тебя знаю, ты за своим Артёмом никого другого не видела. А ты оглянись – вдруг ты кому-то нравишься? По улице идёшь – не вглубь себя смотри, а по сторонам, примечай кто тебе улыбается. Знакомься, общайся… Живи полной жизнью!
У меня вырвался нервный смешок – я представила как иду в магазин, так и зыркая по сторонам не хочет ли кто-нибудь со мной познакомиться.
- Честно, Анжелика! – возмутилась Леся. – В мире полно мужиков. Твой Артём – вовсе не единственный!
- Для меня он единственный, - прошептали мои губы на грани слышимости. – Был.
Как же тяжко признать, что нашим отношениям пришёл конец, что я ему больше не нужна! Я могла сколько угодно рассуждать, анализировать события, осуждать его, но если бы Артём меня позвал, я бы забыла обо всём, прилетела к нему на край света, всё простила – ради возможности любить его, держать за руку, класть голову на грудь, заглядывать в серые глаза... Я бы сделала всё как он захочет, стала бы такой, какой он пожелает! Я была бы с ним, даже сознавая, что не любима, что меня используют. И от этого я сама была себе противна.
Леся не смогла поднять мой падший дух – никто бы не смог. Передо мной открылась вся глубина моей слабости, уязвимости, беззащитности перед Артёмом – нет, перед собственной слепой любовью, безрассудно отданной не тому человеку. Отдать её было так легко, забрать оказалось неизмеримо сложней! Я перестала быть хозяйкой своему сердцу, оно больше не подчинялось мне. Рассудок, словно нежеланный гость, явившийся на чужой праздник, робко стучался в двери, но дальше сеней его не пускали.