- Прости, прости, - шептал, отрываясь.
И целовал снова и снова. Я уже не помнила что должна была простить, мои руки давно жили своей жизнью, гуляя по его спине. Я плавилась от его жара, сходила с ума от прикосновений губ! Прохлада, коснувшаяся оголённой кожи - он расстегнул мою блузку – заставила слегка протрезветь.
- Нет! - стегнула его отказом.
- Да! - прорычал он, впиваясь мне в губы.
Мои попытки сопротивляться были быстро погашены неистовостью его желания. Блузку сдёрнули, бюстгальтер слетел; Жене с низким рыком приник к моей груди. Я задрожала: он превратил моё тело в кострище, вознёсшееся к небу. Однако разум, хоть и замутнённый, и дезориентированный впрыснутой в кровь чистой страстью ещё посылал протесты и требования прекратить это безобразие немедленно! Понукаемая им, сипло выпалила:
- Я не хочу!
- Хочешь.
Оторвавшись от моего тела, Женя выпрямился, слегка отстранился и легко провёл пальцами по груди. Закусив губу, прикрыла глаза: я хотела его - до одури! Больше доказательств ему не потребовалось: меня подхватили на руки и понесли в спальню.
- Не смей! - замолотила я кулаками по железным плечам. - Отпусти меня!
- Никогда, - прорычал он.
Меня положили на кровать; я взвилась… И опустилась, прижатая его телом - раскалённым, чуть не отшибшим разум напрочь.
- Нет, - мой голос дрожал от вожделения и волевого напряжения.
Женя не ответил; легко и быстро освободил меня от одежды.
- Нет, - пробормотала в последний раз, прежде чем меня погрузили в океан страсти - кипящий котёл, в котором я варилась, пока, истомлённая, не уснула в его объятиях. В них же и проснулась: похоже, Женя так и продержал меня в своих руках всё время, пока я спала.
- Любовь моя, - прошептал, когда я открыла глаза.
Сознание всё ещё не выплыло из сна, поэтому я лежала, не шевелясь, и смотрела в эти любимые, такие любимые глаза! Выпрашивая у себя ещё минутку, ещё минутку счастья, прежде чем придётся встать и уйти.
- Моя радость, моё счастье... – вылетали у него слова, подгоняя друг друга.
Женя смотрел на меня отчаянно, будто знал, что я сейчас встану и уйду - и он должен будет меня отпустить: потому что не сможет стать моим тюремщиком; не захочет меня ломать. Мы оба знали, что так и будет.
- Что бы я ни дал, чтобы всего этого не было! - простонал он, зажмуриваясь и прижимаясь лбом к моему лбу.
"И я тоже" – прошептала про себя. Минуты текли; я больше не могла откладывать неизбежное. Легонько надавила ему на плечо, побуждая отстраниться, выпустить меня из объятий, таких тёплых, таких родных... Как мне хотелось остаться! Но я не могла. Женя отстранился - без дальнейших просьб и требований. Встал следом за мной, молча смотрел как я одеваюсь; оделся сам.
- Я отвезу тебя, - сказал тихо.
- Не надо, - я отвернулась, не в силах выдерживать его взгляда - раненного: ему было очень больно.
- Я тебя отвезу, - повторил он.
- Не надо, - кто бы знал как трудно было это произнестии!
Я была уверена, что он заставит меня сесть в свою машину, но, дойдя со мной до двери, Женя не стал надевать куртку. Молча открыл передо мной дверь.
- Я люблю тебя, - сказал, когда я проходила мимо него.
И я замерла - так забилось сердце! Посмотрела в серые глаза - да, он любил меня! Женя снова меня любил! Однако я всё равно ушла. Брела по улице и рыдала; села в такси и рыдала; приехала домой и долго, очень долго рыдала. Потому что любовь не может перечеркнуть враз того, что было; тех страданий, которые я испытала, когда Женя... Меня не любил.
Я так ждала, когда он вспомнит меня - чуть ли ни каждую минуту, каждый час я ждала этого, с самого февраля! День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. В последнее время говорила себе – и верила в это, - что уже перестала ждать, однако ждала всё равно. Ждала, ждала! Иначе не думала бы о Жене в свой день рождения; не смотрела жадно и тоскливо на телефон, выпрашивая звонка от любимого; не огорчалась бы оттого, что он не позвонил. И не затрепетала бы так, увидев Женю среди друзей.
Все это время, даже живя с другими мужчинами, я не переставала ждать своего ненаглядного. И, дождавшись, ощутила невероятное облегчение, колоссальное счастье и... Страх. Ужасный, непереносимый страх, что я вернусь к Жене, а он снова меня разлюбит. Бросит. Оставит. Забудет. Предаст. Уйдёт. Изменит! Я с таким нетерпением жаждала слова, знака, что я для него опять Желя; что я опять значу для него то же, что прежде; что любимый меня вспомнил и любит! Мои пылкие мольбы сбылись.