- Прости меня, любимая! Прости.
И с такой хриплой болью это было сказано, что я закусила губу, заставляя уняться собственную боль - прогоняя воспоминания и слёзы. Потому что не хотела мучить Женю больше, чем... он сам себя мучил своими поступками в прошлом. Но к нему не повернулась и ничего не ответила. Разве сможет одно слово: "Прощаю!" смыть пережитые страдания, заставить забыть чернильный мрак, из которого я еле выползла?!
Женя привёз меня к себе. Когда машина остановилась перед его домом, я вжалась в сиденье: мне нельзя выходить - у меня слишком мягкое сердце! Оно размякнет, растает, расплавится в его объятиях, от его присутствия! Нет! Вцепилась в ремень. Женя бросил на меня взгляд и, ни слова не говоря, вышел, обошёл машину, открыл мою дверь, нежно - очень нежно - разжал мои пальцы, цепляющиеся за ремень в отчаянной попытке остаться в машине. Отстегнул ремень и поднял меня на руки. Мои руки автоматически обхватили его за шею - я немедленно их разжала.
- Отпусти, я пойду сама, - попросила.
Меня сжали крепче, не желая отпускать. Однако после короткого колебания Женя поставил меня на землю. Взял за руку, потянул к дому. В лифте я попыталась высвободить свою конечность – серые глаза сверкнули яростным огнём. Меня прижали к стенке, обхватили лицо руками, не давая вырваться, и поцеловали - так, что я забыла как дышать! А заодно и как сопротивляться. Когда двери лифта открылись, вышла за Женей на ослабших подгибающихся ногах как на верёвочке, плохо соображая куда иду. А он снова взял меня за руку, будто опасался, что я сбегу!
Я и захотела сбежать, едва мы вошли в квартиру. Потому что Женя не стал тратить время на разговоры: у него в запасе имелись другие способы убеждения, куда более могущественные и эффективные, чем слова. Меня схватили в объятия и попытались продолжить начатое в лифте - я едва успела отклониться, мешая его губам коснуться моих.
- Нет! – выдохнула испуганно.
Женя замер; его глаза стремительно темнели. От гнева ли? От боли?
- Почему - нет? - спросил низко.
- Потому что у меня есть парень! - воскликнула нервно. - Я живу не одна.
- Только в этом дело? - улыбнулся любимый - с явственным облегчением.
- Нет, не только! - воспротивилась я, вовсе не обрадованная тем, как он отнёсся к "препятствию" - со снисходительной усмешкой победителя.
- Что ещё? - хрипло мурлыкнул он, приникая губами к моей шее.
У меня вырвался вздох - и отнюдь не сожаления.
- Женя, - прошептала.
- Что? - прошептал он в ответ, не переставая меня целовать лёгкими, возбуждающими поцелуями, от которых всё во мне пришло в волнение.
- Перестань! - простонала.
Он не ответил.
- Пожалуйста! - попросила, вцепившись ему в плечи.
- Почему? - сверкнул Женя глазами, вскидывая голову. - Ты хочешь меня!
Я не стала спорить - глупо было отрицать, когда моё тело уже выдало меня, не оставив и шанса скрыть возбуждение.
- Хочу, - подтвердила глухо.
Его глаза вспыхнули радостью. Любимый наклонился к моим губам - я отклонилась, упёршись руками ему в грудь.
- Нет! - сказала решительно. - Нет, Женя!
Он нахмурился - и как грозно!
- Почему? - спросил снова - низким, рокочущим голосом, похожим на гром перед грозой - а она вот-вот готова была разразиться!
- Я несвободна, - попыталась донести до любимого очевидный факт. - Я не стану изменять Максиму.
- Ты уже изменила ему, - искушающим тоном демона-обольстителя произнёс Женя. - Позавчера. Так что теперь это не имеет значения.
И он попытался продолжить своё злое дело! Во мне вспыхнуло негодование, подкреплённое укорами совести, возопившей громко и обвиняюще - и в кои-то веки она обвиняла не меня!
- Я не хотела! Ты меня заставил! Я говорила, что не хочу...
- Я тебя заставил, - не стал отпираться Женя. - Вся вина на мне, моя радость, вся вина на мне, - прошептал мне в губы прежде чем поцеловать - так сладко, так бесподобно сладко!
Эта сладость распространилась по крови отравой - наркотиком. Я узнала его восхитительный вкус! Ни с чем не сравнимый... Узнала - и не смогла устоять. А Женя вознамерился из меня прямо тут сотворить живое пламя! Однако когда он принялся расстёгивать мою блузку, совесть плеснула ледяной водой на мой пожар. Ухватившись за края ткани, взмолилась: