Оказалось, не навсегда. Как судьба порой жестока! Как она вертит людьми, отталкивая друг от друга, превращая их в семена одуванчика: порыв легчайшего ветерка - и они разлетелись в разные стороны! Как обрести друг друга вновь? Как снова найти точки соприкосновения? Как вернуть веру, восстановить доверие? Как?! Как выкинуть из памяти все те месяцы с самого расставания - всё, что я вытерпела, вынесла; всё, через что протащила своих близких?! Как... простить? Как забыть, что моего мужа согревала не я, что в своей постели он предпочитал видеть не меня, а... других? Настю... Её ли одну?..
Я снова рыдала в том же коридоре, как в апреле, когда Женя разрубил нашу связь - жёстко и бескомпромиссно - рыдала и не могла остановиться. Отчаяние и горе, которое я испытывала в тот ужасный вечер – вспоминая его, я проживала их снова! Мне было почти так же плохо, почти так же невыносимо... Почти - потому что сейчас моё сердце грели поцелуи любимого.
Оно не могло страдать с той же необузданностью, как раньше - не могло, ведь мне казалось, что я до сих пор ощущаю обжигающие ладони любимого, сжимающие мои икры! Женя оставил на мне ожоги - на сердце и на теле: везде, где побывали его губы и куда проникли взгляды, а проникали они в самую сердцевину моего естества. Но того, кто затушил бы это пламя, не было рядом. Закрывая глаза, я вновь и вновь видела его взгляд, в котором ревела огненная бездна. Женя хотел меня. Меня! Снова. Меня одну. Он вспомнил нас, нашу любовь. Вспомнил – и решил вернуть.
И я обнаружила, что рыдаю ещё горше, чем прежде - потому что... Мне предстояло отказаться от Жени. Стоило подумать, что я к нему не вернусь – никогда; не поглажу жёсткий ёжик, не загляну в серые-серые глаза; не поцелую, как сердце тянуло мучительной тупой болью. По щекам струились слёзы, и я кусала губы в попытке справиться с собой - до того подмывало броситься к телефону! Или... броситься к Жене!
Это было больней, несравненно больней, чем думать о прошлом! Что бы ни случилось в прошлом, я это уже пережила. Перестрадала. И выстояла. Но теперь мне предстояло... разрушить нас. Своими руками. Своим решением. Нанести удар в сердце моего волка - и смотреть как оно гибнет! Вскочив, заметалась по коридору, заламывая руки и практически ничего не видя за пеленой слёз, текущих непрерывным потоком.
- Женя! Женя, - стонала, как полуумная. – Женя, Женя!
Была бы тут Даша, она бы точно вызвала и Ларису, и скорую, и Кропоткину бы позвонила, и маме! Слава Богу, что я была одна! Во мне происходила борьба не на жизнь, а на смерть. Вернуться - не вернуться?! Вернуться! Не вернуться! Я не находила себе места, мечась по комнатам, будто раненая тигрица, то и дело разражаясь страстными возгласами и протестами.
Минуты текли... Меня хватило на час, не больше. Через час я решила, что обязана вернуться к Жене! Просто обязана! Он - моя жизнь! Моя любовь! Как я буду жить на свете, зная, что он меня любит, а я - не с ним?! Как?! Как я смогу жить, зная, что меня обнимает мужчина, и это - не он?! Я решилась: я возвращаюсь! Возвращаюсь - к нему!
- Женя! – выпалило сердце моими губами.
Меня затопила невероятная радость! Счастье! Слёзы высохли. Сгорая от нетерпения, схватила чемодан и вытолкнула его на лестничную площадку. Заперла дверь, подбежала к лифту, нажала на кнопку... Ждала, приплясывая на месте, - так хотелось поскорей к любимому!
- Женя! - выдохнула, прикрывая веки.
Представила как вспыхнут его глаза при виде меня! Он схватит меня в объятия, мой волк, поднимет в воздух, прижмёт к сердцу! Как оно билось сегодня, когда я отказывала ему в поцелуях, когда порывалась слезть с его колен! Как Женя прижимался головой к моим ногам - будто молился у статуи своей богини! Жестокой богини: той, что заставляет страдать; что душу выворачивает наизнанку - но за счастье обнимать её ноги можно стерпеть любую боль! В такой позе он сидел, мой любимый...
- Господи, какая же я жестокая! - на глаза навернулись слёзы.
Я ведь знала, что ему больно! Знала, потому что боль, которую испытывал Женя отдавалась в моём сердце! Я знала – и всё равно не сказала, что люблю! Не поцеловала...
- Поцелуй я его, сама, - он бы меня не отпустил, - оправдывалась перед совестью, закатывая чемодан в лифт и спускаясь на первый этаж.
А она ругала меня – за то, что не ответила сегодня моему драгоценному, когда он спрашивал люблю ли я его? Не ответила - в первый раз за всю историю нашей любви! Никогда не случалось подобного прежде. Я не ответила, и он мог подумать...