- Как Женя мог сомневаться в моей любви?! – вскричала уязвлённо.
Я сердилась на него, однако желание заверить, что я его, только его, перекрывало всё! От сознания, что любимый не уверен в моём чувстве к нему; что я оставила его в этой неуверенности нетерпение взметнулось во мне пыльной бурей! "Скорей, скорей, скорей!" – подгоняло оно.
Выйдя из дома, вызвала такси - чемодан оказался неожиданно тяжёлым и в метро с ним пришлось бы нелегко. А главное, он бы меня задерживал! "Зачем я вообще его взяла?! Надо было оставить наверху!" - мелькнула мысль. Дёрнулась было обратно - и остановилась. Даша увидит чемодан, спросит откуда он, догадается, что я ушла от Максима, взбесится... Подруга считала нас отличной парой, хоть ей и не нравилось, что Максим небогат... Нет, уж лучше ехать к Жене с чемоданом!
С облегчением подумала, что Даша не знает о том, что Женя приходил на мой день рождения: мои пожертвования в фонд она считала блажью и ни с кем из сотрудников не общалась. Дима тоже не знал о нашей встрече, и как же я порадовалась в эту минуту, что их не было на той вечеринке! Благодаря их неведению, мои родные не сразу узнают, что я снова с Женей...
Сердце похолодело так, будто его среди лета ударил сорокоградусный мороз! Вообразила как говорю близким, что... мы с Женей... мы с Женей… снова вместе... Представила их реакцию, и мне стало дурно – в прямом смысле. Голова закружилась, вынудив опереться на чемодан; ноги сделались ватными. Когда-нибудь мне придётся им всё рассказать, а когда они узнают... О, когда они узнают!.. Рядом остановилось такси, водитель опустил стекло на ближайшей ко мне двери, спросил что-то - из-за шума в ушах не разобрала что. Тогда он вышел, спросил:
- Вы такси вызывали?
Обессиленно кивнула, едва держась на ногах. Мужик закинул чемодан в багажник и бросил мне:
- Садитесь.
Я стояла как соляной столб. Он зыркнул исподлобья и уселся сам. Трясущимися руками открыв дверь, упала на заднее сиденье.
- Адрес?
У меня открылся рот - и закрылся. Я собиралась назвать адрес Жени - и не смогла: язык мне не повиновался. Таксист снова попросил адрес – уже раздражённо. С трудом выдавила:
- Подождите минутку... Подождите, пожалуйста. Я заплачу за ожидание.
Он кивнул и предоставил меня моим мыслям. Моим… страданиям. О, эти муки! Как я рвалась к любимому, но перед глазами вставали лица родных, подруг. А потом явилось укоряющее лицо Валентина Андреевича. Застонав, накрыла глаза ладонями. Спазм сжал горло так, что захоти я что-нибудь произнести - не вышло бы. "Женя! Женя! - кричало сердце, наполняя меня адскими терзаниями. - Женя! Хочу к Жене!"
Я зарыдала: невыносимо было сознавать, что именно к нему - единственному человеку на свете - я ехать не вправе! Не должна! Не смею! К остальным восьми миллиардам - пожалуйста, а к тому единственному, кого зовёт сердце - нет! Как жестоко! Как несправедливо! Как… больно!
Таксист снова сердито потребовал адрес, не желая присутствовать при женских истериках. Раздавленная отчаянием, я не знала, что ему сказать. Сквозь слёзы ответила, что никуда не еду; заплатила сколько он сказал и опять поднялась в квартиру. Больше идти было некуда - только к Максиму. Но к нему я не могла себя заставить вернуться. Не сегодня. Сегодня я оплакивала свою любовь. И своё прощание с Женей.
Глава 103
Я вернулась к Максиму - в тот же вечер. Сначала собиралась было пожить с Дашей, разобраться в себе, однако после пары часов рыданий и выкрикиваний имени любимого накатила такая нестерпимая тоска по нему, что стало ясно: единственное, что удержит меня вдали от Жени - мой парень. Другие отношения. Я обязана была вернуться к Максиму - сейчас же! Немедленно! Иначе... вернулась бы к Жене! И никто, никто не удержал бы меня! Никто...
Я не могла справиться сама со своей безумной тягой; с озверевшим от моего решения сердцем! Одна - не могла: мне нужен был помощник - путы, которые оплели бы меня по рукам и ногам, не позволив совершить ужасную ошибку! Ни родные, ни подруги не помогут. Даже Валентин Андреевич не поможет! Я просто не стану их слушать, потому что хочу только… Женю. Прижаться к его груди... Вдохнуть аромат его нового парфюма и сказать, что люблю! Люблю его больше жизни! И услышать как он говорит что любит!
Потребность в нём, в его тепле и этих словах была практически неодолимой. И всё же в глубине души жило сознание, что я спятила, потеряла рассудок – ведь моё счастье будет недолгим: Женя снова уйдёт. О, он будет любить меня, если я вернусь! Он залюбит меня до полуобморочного состояния! Но придёт день, настанет час - и любимый уйдёт. Уйдёт, оставив меня под руинами любви и моего мира, снеся все опоры и оси, разрушив всё до основания! Это повторялось не раз - и повторится вновь.