- Я не могу тебя забыть! Если бы мог, меня бы здесь не было. Я не ходил бы к тебе, как пёс, добиваясь слова, взгляда, - процедил со сдерживаемой яростью.
Я боялась взглянуть ему в лицо: поле любимого захлёстывало меня страстью и болью, как цунами, грозя увлечь за собой и утопить. Мне казалось, что Женя в волоске от того, чтобы сорваться и похитить меня, как намеревался когда-то: запереть в загородном доме, приковать наручниками к постели и любить, любить, любить!.. И не выпускать. Не отпускать! Не позволить уйти...
Приподняла ресницы – и, устрашившись, снова опустила. Частое дыхание и сжатые в тонкую линию губы; вздымающаяся грудь, к которой меня прижимали и которую я ощущала даже сквозь куртку; голос, напоминавший рык опасного зверя, - всё недвусмысленно предупреждало, что "пёс" готов сорваться с цепи - и тогда быть мне унесённой на спине волка в тёмный лес, как царевне из сказок!
- Желя, - хрипло и грозно проговорил любимый, и я содрогнулась, чувствуя как от щёк отхлынула кровь, - я не могу тебя забыть.
Пальцы похолодели. Как мне удержать его от крайностей?! Как заставить больше не приходить? Как склонить принять наше расставание? А главное... как заставить себя принять, что он это примет?!
- Женя… - непослушными губами промямлила я, осмелившись, наконец, посмотреть на него.
Он не стал слушать: вдруг наклонил голову, прижался к моим губам - и все слова вылетели из головы. Его страсть сбивала с ног. Я чувствовала себя рыбой, оглушённой динамитом - почти убитой им. Ноги ослабли, колени подогнулись – Женя не дал мне упасть: подхватил на руки, стремительно направился к машине… Волк всё-таки помчался вместе со меня в тёмный лес!
- Нет, - зашептала, как заведённая, - нет, нет, нет... - тихо, но Женя услышал: напрягся, как камень и... Остановился.
Посмотрел мне в глаза - и у меня сердце перевернулось! Губы задрожали; слёзы потекли рекой. Глаза любимого были переполнены мукой: они кричали о боли и от боли, но слёзы из них не могли пролиться - потому что волки не плачут. Они воют. Воют, задрав морды к луне. Однако мой волк молчал - только крепко сцепил зубы, дыша коротко и загнанно. Меня опустили на землю. Уйти я не смогла - он сам отвернулся, отошёл к машине, сел и уехал.
- Ушёл, - выдавила убито, глядя ему вслед.
Домой поднялась на ватных ногах и весь вечер и следующий день ходила, будто в тумане: мой Женя ушёл... Ушёл - и вернулся. На следующий вечер он опять ждал меня у двери подъезда. Хмуро наблюдал как я замерла, завидев его. Как стояла, колеблясь, боясь подходить - и не в силах развернуться и гордо удалиться. В конце концов, отважилась и направилась к нему - нет, не к нему, к подъезду!
Демонстративно вскинула подбородок, давая понять, что решения не изменила – и малодушно отвела глаза, не выдержав его взгляда - прямого, угрюмого, пылающего... Сжигающего моё сердце на столбе - как ведьму; как Иуду! Когда поравнялась с Женей, дыхание убыстрилось, будто я бежала. Меня остановили на всём скаку.
- Любовь моя, - произнёс Женя, и я застыла перед ним, не в состоянии продолжить свой путь; открыть дверь и захлопнуть её у него перед носом - отринуть его, как... отрезанный ломоть. - Вернись ко мне. Прошу.
У меня вырвался вздох – глубокий, душераздирающий. Его слова действительно раздирали душу – впрочем, не они, а Женя! Даже не он – я сама раздирала себе душу тем, что отказывалась к нему вернуться: вернуться к тому, кому моя душа принадлежала безраздельно! Я сама мучила себя - и его. Сама. Но ведь нельзя было поступить иначе!
Отведя глаза, отрицательно покачала головой; отвернулась, пряча лицо, чтобы Женя не видел моих исказившихся черт, скривившегося в беззвучном рыдании рта... Я боялась, что он меня задержит - тогда я бы точно впала в истерику! Женя не пошевелился, не сделал ни движения, чтобы меня задержать - и дверь захлопнулась за мной, отрезая от счастья.
Влетев в квартиру, не раздеваясь, бросилась в туалет и там разрыдалась. Я любила Женю. Любила! И никакие самовнушения не помогали избавиться от этой любви. А видеть боль и желание в серых глазах было невыносимо – их свет, их тени невидимой нитью опутывали меня, сковывали, лишая воли и отдавая в его власть.