Но я не хотела больше быть крысой, идущей за крысоловом, поющем на чудесной дудочке! Не хотела! Слишком пугала перспектива вновь обрести эту гигантскую любовь, проникнуться ей, жить ею, слиться с ней, а потом лишиться её! Наученная горьким опытом, я знала: если любовь исчезнет из сердца Жени, он станет совершенно другим человеком! Человеком, не поддающимся моему влиянию - несгибаемым и жестоким. Если по какой-то причине он опять разлюбит меня, опять вышвырнет из своей жизни, как надоевшую собачонку, я этого не переживу! У меня просто сил не останется собрать себя по кусочкам!
А мои родственники, подруги?! Как я могу снова подвергнуть их тому же испытанию?! Они однозначно будут против того, чтобы я прощала Женю. Может, кроме Даши – его деньги всё же никуда не делись... И Леси - она такая всепрощающая, не умеет сердиться долго. Ну, и, возможно, бабушки – она так хочет внуков и так грустила, что мы расстались... Но маму и Ларису мне не убедить - это точно! Да и Гена, наверняка, меня не поддержит, если я захочу... вернуться к Жене.
Я хотела. О, как я хотела! Хотела – и не должна была, не имела права снова впрягаться в эту оглоблю и ехать по этой борозде. Неужели все труды Валентина Андреевича, которые он вложил в меня, все часы бесед, разговоров, убеждений были напрасны? Неужели он выкинул их на ветер?!
Кропоткин душу вложил, чтобы меня вытянуть из того жуткого состояния, в котором я к нему приехала и в котором пребывала месяцы. Он работал со мной не как специалист; то, что он делал было больше, чем работа - он вёл себя как друг, как отец, как воспитатель. Я не вправе была предать его - выкинуть все его труды на свалку: вновь вернуться к Жене как ни в чем не бывало.
Снова и снова я думала об этом, и снова и снова приходила к одному и тому же выводу: я должна научиться жить без Жени. Должна. И пусть мы любим друг друга: я никогда не переставала его любить, а он снова начал - не только любовь имеет значение. Доверие, взаимопонимание для счастливого брака важны не меньше, а у нас их нет.
Конечно, вряд ли Женя снова лишится памяти - трудно поверить, что подобное может происходить дважды, но достаточно и ревности. Ведь всё произошло из-за его ревности, с которой Женя не сумел - не захотел - совладать. Он не поверил мне, уехал, разлюбил и разбил мне сердце. Он не поверит и потом; будет ревновать если не к Диме и Артёму, так к кому-нибудь ещё; будет убегать, а моё сердце не железное: долго оно так не выдержит. Вот почему я обязана была не поддаваться уговорам и расстояниям Жени! И… уговорам и настояниям собственного сердца.
Сердце разрывалось от этого решения, но оно было принято. Однако воплотить его... Как же это было трудно! Потому что каждый раз, как я видела Женю, моё сердце замирало, а потом радостно подпрыгивало и пускалось вскачь. Оно рвалось к любимому и тянуло меня, заставляя невольно делать шаг ему навстречу. Но я вспоминала о выбранном пути и погружалась в чёрное отчаяние.
Вынуждала себя сделать шаг назад; подчиняла своей воле мышцы лица: губы, норовившие расплыться в улыбке, глаза, жаждавшие смотреть только на Женю! Как мучительно было отводить их в сторону, опускать на носки туфлей; они выходили из повиновения, поднимались на него - и снова я отводила их или опускала.
Не проходило ни дня, чтобы мы не встретились, и каждый раз я слышала неизменное "Я тебя люблю", сопровождаемое взглядом, который снился мне по ночам: тоскливым, страждущим, мученическим, упорным, исполненным терпения, страха и любви. Столько в нём было намешано! Женя мучил меня им.
Наши встречи всегда проходили одинаково: Женя поджидал меня у дома; завидев меня, подходил и провожал до подъезда. Прежде чем я скрывалась в его недрах, просил вернуться, и я убегала, раздавленная его любовью и собственным решением от неё отказаться. Это настолько меня изводило, что я пыталась избежать встреч: меняла время своего ухода и возвращения, но Женя будто прописался у моего дома!
И, конечно, Максим об этом узнал! Должно быть, кто-то из сплетниц во дворе напел ему о наших ежевечерних рандеву! Однако мой парень был настолько рациональным, здравомыслящим и просто хорошим человеком, что не устроил скандала, не обрушил на меня свою ревность, словно всё сносящую лавину, как поступал Женя! Максим предпочёл сначала разобраться в ситуации, а уже потом делать выводы. И слепо верить информаторам, в отличие от Жени, не спешил, вместо этого решив расспросить и выслушать меня. А что я могла сказать? Вздохнула и ответила правду:
- Мой первый муж хочет меня вернуть.
- А ты? - нахмурился Максим, неприятно удивлённый свалившимся на него откровением.
- Что я?
- Хочешь к нему вернуться?