Рядом с ним мой парень, в своей светлой бежевой ветровке и голубых джинсах выглядел... слабым. Его спортивное телосложение и накачанные мышцы не могли сравниться с крепостью тела и быстротой реакций бывшего военного, а преимущество роста – Максим был почти на голову выше - терялось перед внутренней силой, которая исходила от Жени. Он давил ею Максима - даже на расстоянии в двадцать метров я ощущала её, и настолько интенсивным было это давление, что мне захотелось уйти из-под воздействия!
Женя заметил меня первым, несмотря на то, что стоял почти спиной ко мне: вдруг быстро обернулся, будто почувствовал, что я - позади него. Тогда и Максим увидел меня и прервал свой агрессивный монолог. Мгновение мы стояли так - глаза мужчин прикованы ко мне, и я, сжавшаяся, будто птенец перед двумя кобрами, с неровно колотящимся сердцем и похолодевшими пальцами.
А в следующий миг повернулась и бросилась прочь! Бежать, бежать! Убежать от них, от себя, от всего этого! От невыносимой тяжести, которая накатывала каждый раз, когда я смотрела в серые глаза любимого и понимала, что быть с ним не могу! Потому что не должна... Отчаяние опять накрыло с головой: я захлебнулась в нём, и мне захотелось сбежать от жизни - такой сложной, такой несправедливой!.. Сбежать - и перестать испытывать это гадкое чувство, что я всем порчу судьбу!
За спиной послышался лёгкий быстрый топот: меня догнал Максим. Схватил за руку, вынудив остановиться, попытался обнять - я отшатнулась. Бросилась было в сторону - он перехватил, обнял. Дёрнулась, пытаясь вырваться - он крепче сжал руки. Я обмякла; слёзы хлынули, залив всё лицо. К чему бороться, зачем сопротивляться, куда бежать? Я сама выбрала Максима, никто меня не заставлял.
"Он мой парень" - подавленно напомнила себе, наверное, в тысячный раз, заставляя себя перестать отворачиваться от настойчивых губ, ищущих мои. Затянувшийся поцелуй пытал, будто меня касались раскалённым прутом, потому что я чувствовала, что Женя где-то рядом - что он на нас смотрит. Я не нашла в себе твёрдости не оборачиваться - обернулась и вздрогнула. На меня смотрел дикий волк! Смотрел в упор - страдающе и... безжалостно.
Схватив Максима за руку, потянула его за собой - подальше от Жени, подальше от этого опасного неистового и жгучего и одновременно непримиримого и расчётливого огонька в прищуренных стальных глазах! Максим не должен платить за меня: я, я одна за всё в ответе! Задыхаясь, я дёргала его за кисть, пока он не перестал сопротивляться и не пошёл за мной. Я бы побежала, но Максим отказывался убегать на глазах у Жени - это походило бы на бегство. Мой парень был чувствителен к таким моментам.
Домой мы вернулись спустя полтора часа: гуляли по улицам, молча, но держась за руки... Как когда-то мы с Женей. А на следующий вечер я сама подошла к Жене, поджидавшему меня у своей машины. Смешно было бы полагать, что "мужской" разговор как-то на него повлияет: эту скалу невозможно было заставить дрогнуть напором и агрессией - только слезами. Моими слезами. Я подошла сразу, не медля и не робея - и заметила как Женя весь подобрался, вытащив руки из карманов. Серые глаза впились в мои с надеждой, будто он ожидал, что я сейчас скажу, что возвращаюсь к нему, что я - его. Я сказала другое - прямо и твёрдо:
- Не трогай его.
Губы Жени сжались - как от боли. Глаза яростно сверкнули. Он промолчал.
- Пожалуйста.
Я не отводила взгляда.
- Поцелуй меня, - очень хрипло попросил он, заставив меня вздрогнуть.
Внезапно накрыло нестерпимое желание разреветься, как девчонка! Упасть прямо на грязный тротуар и рыдать, вопить, бить ногами и кулаками о бетон! Вместо этого резко отвернулась и бросилась к подъезду. Спрятавшись за железной дверью, уткнулась горячим лбом в холодную стену, испытывая одно желание: стать такой же безразличной ко всему на свете! Неодушевлённой. Перестать испытывать эти терзания...
Стеной я не стала. И продолжила каждый вечер встречаться со скалой, которой никак не надоедало таскаться к Магомету с одной-единственной просьбой. "Вернись ко мне, Желя", - просил любимый, и у меня сжималось сердце, будто кто-то жестокий и злобный сдавливал его рукой. Моя способность к сопротивлению таяла с каждым днём. Ровная, постоянная сила, сдерживаемая несгибаемой волей Жени и направленная на моё покорение, подкашивала мою решимость; вымывала её из меня, как морская вода - песок.
Мне всё трудней давалось выдерживать бессонные ночи и этот взгляд: терпеливый, зовущий; всё трудней - обуздывать свою тягу, разгоравшуюся в присутствии любимого, как сухие листья от зажжённой спички! В конце концов, запретила Жене являться, как прежде запретила со мной разговаривать! Устроила некрасивую сцену, скандал, плюнув на прохожих и любопытных.