Разувшись, повесила лёгкую куртку на вешалку и направилась по коридору в сторону кабинета - меня вёл инстинкт и громкая музыка, доносившаяся сквозь закрытые двери. Я узнала её - это была та же самая мелодия, которую я впервые услышала в машине начальника, когда Женя - на тот момент ещё Евгений Харитонович - повёз меня в ресторан после моего разрыва с Артёмом и вынужденного отпуска. Я помнила как рыдала под эти трели соловья…
Медленно повернула ручку, открыла дверь... Женя сидел за столом, опустив голову и сжав её руками. Перед ним лежали фотоальбомы; ворох фотографий загромождал всю столешницу. У меня сжалось сердце: он просматривал старые снимки - фотографии своего детства. Неслышно подойдя, дотронулась до его плеча. Вздрогнув, Женя вскинул глаза - и застыл.
Он смотрел на меня, будто увидел перед собой медузу Горгону и обратился в камень. Будто даже не дышал. Я ждала каких-то действий, какой-то реакции, но Женя всё молчал, только глядел так, словно ему явился призрак. Тогда я сделала шаг, уселась к нему на колени, обняла за шею и впилась в губы жадным поцелуем.
Я целовала и целовала его - будто деревянного. Ни движения, ни слова в ответ! Его губы не отвечали. Обиженная, раздосадованная, я отстранилась, взглянула на него насупившись, а после взяла и ощутимо укусила за шею! Женя вздрогнул и будто проснулся. Миг смотрел на меня, потом сдавленно произнёс:
- Желя!
И столько надежды, столько радости звучало в его голосе, что я облегчённо выдохнула: я уж испугалась, что он опять меня разлюбил - что я пришла слишком поздно и больше ему не нужна!
- Желя! - громче и взволнованней воскликнул любимый.
Его руки легли мне на талию, прошлись по спине, как если бы он всё ещё не мог поверить, что это и правда я - из плоти и крови, рядом с ним...
- Господи, Желя, - простонал, рывком притянув меня к себе.
Обхватил, как дракон – сокровище, прижался щекой к моей голове. Его грудь сжималась и расширялась; сердце билось быстрыми, сильными толчками.
- Желя, - прошептал еле слышно.
Повернув голову, я снова впилась в его губы - нетерпеливо и алчуще. И теперь он ответил - ответил так, что своим поцелуем отшиб весь мозг. Я превратилась в животное, жаждущее лишь одного - его тела в своём теле; его жара, его страсти. Его любви. Женя жаждал меня с не меньшей силой, чем я - его. Моя одежда была сорвана; меня любили здесь же, в кресле, с безудержностью и голодом, утолявшими мою тоску по нему.
Любимый насыщал меня собой, как дождь насыщает землю влагой, как солнце - растения своим светом, как цветы - бабочек и шмелей своим нектаром. Он наполнял меня живительной энергией - своей любовью, силой, огнём. Жизнью. Летая в его объятиях, я оживала - жила полной жизнью. Наконец-то!
Женя дарил мне бесподобные ощущения! И как же я тосковала по ним всё это время! По его рукам, помнившим все мои чувствительные места; по его телу - твёрдому, горячему, каждый изгиб которого был мне знаком и любим; по губам, без устали целующим мои; по низкому голосу с безумно соблазнительной хрипотцей, шептавшему признания в любви. Этот голос, эти слова втекали в мои уши и раскалённой лавой расплывались по телу, рождая нестерпимую жажду.
- Женя! - я дрожала.
- Любовь моя! - хрипло прорычал он, отправляя меня к звёздам.
Я видела их перед собой: под моими закрытыми веками рождались, вспыхивали и гасли звёзды. Меня подняли на руки, куда-то понесли - мне было всё равно куда: я плавала в блаженстве! Я была с Женей, и это было самое главное. Словно кусочки паззла соединились; словно половину меня приставили обратно - сейчас я чувствовала себя цельной. Теперь всё стало правильно, потому что со мной был любимый - моя жизнь, моя любовь! Мой единственный мужчина. Меня положили на кровать; прохладная простынь приятно охлаждала разгорячённое тело. Когда Женя снова принялся меня целовать, я распахнула ресницы и посмотрела ему в глаза.
- Я люблю тебя, - прошептала со счастливой улыбкой.
Я ожидала радости, ответного "Люблю!", но ни того, ни другого не последовало: Женя не обрадовался моему признанию, не ответил на улыбку. Вместо этого спрятал лицо у меня на плече; его плечи напряглись, сделавшись будто каменные. Грудь резко сокращалась, а дыхание стало частым и рваным. Я обхватила его за затылок, прижала к себе.
- Женя, я люблю, люблю тебя! Люблю! Никогда не переставала! Люблю! Мой любимый, единственный, - рвалось у меня из души - из сердца. - Люблю, люблю! Никого не люблю - только тебя. Только тебя! Тебя...