- Моё сердце не выдержит, если ты будешь так уходить. Я просто умру, пока ты будешь слоняться по Африкам! Честно.
Я не хотела плакать, но по щекам потекли солёные, горькие слёзы: мне до сих пор больно было это вспоминать!
- Желя, - простонал он. - Моя маленькая девочка, как же я тебя измучил!
- Не мучай меня больше, пожалуйста, - плача, попросила я. - Пожалуйста! Я больше не хочу этой боли! Это так больно! Женя, как это больно - когда ты уходишь!
Горло сжалось; задыхаясь от рыданий, повисла на нём. Меня подхвали на руки; унесли в комнату, посадили на колени, обняли крепко и ласково.
- Ты разрываешь мне сердце! - стонала я, закрыв руками лицо. - Однажды оно просто не выдержит... Я потому не хотела к тебе возвращаться: ты ведь снова уйдёшь, снова...
- Никогда! - страстно перебили меня.
- Уйдёшь, уйдёшь! - я ничего не видела за слезами. Всхлипывала, дрожала, но перестать говорить не могла - накипевшая боль рвалась наружу. - Ты уйдёшь.
- Никогда, говорю тебе! – процедил Женя яростно. - Никогда!
Я не обратила внимания.
- Взревнуешь к кому-нибудь или я опять что-нибудь не то скажу - и ты бросишь меня, даже не выслушав!..
- Желя... - взволнованно перебил он меня.
Я тоже перебила – слова подгоняли друг друга:
- Я не могу так обходиться со своей семьёй, с подругами! Почему они должны страдать?! Почему должны беспокоиться за меня, переживать, ночей не спать? Почему я должна смотреть как моя бабушка плачет из-за того, что её внучка несчастна, из-за того, что она почти сошла с ума?! Не ест, не пьёт, с людьми не разговаривает?! - я кричала, упираясь руками в широкую, твёрдую грудь Жени. – Почему Валентин Андреевич должен вытаскивать меня на себе? Тратить своё время, расходовать на меня силы и свою прекрасную душу, чтобы убедить, что я смогу жить без тебя?! Вдыхать в меня желание продолжать жить, которое разобьётся в пух и прах после очередного приступа бешенства с твоей стороны! Почему?!
Женя сидел бледный, как мел и смотрел на меня, не отводя глаз. Я замолкла на несколько секунд, переводя дыхание. Потом продолжила спокойней:
- Они все вкладывают в меня душу, Женя, - душу, которую ты забираешь, когда уходишь.
Он побледнел ещё сильней; только глаза горели на этом бескровном лице.
- Ты оставляешь меня без себя и воруешь мою душу, а без неё я погибаю. Почему я должна воровать душу и здоровье у моих любимых, чтобы восполнить потерю? Почему, Женя? Почему?
Я замолкла. Смотрела на своего любимого мужчину и глазами спрашивала: "Почему? Почему?" Он сглотнул - и промолчал.
- Я тоже не могу без тебя, - тяжело уронила минут через десять. - Не могу – и потому пришла. Но я знаю, что должна была бы оставить тебя - ради своих родных, ради их спокойствия... И ради своего.
- Не уходи! - отчаянно прошептал Женя, и я уткнулась ему в плечо.
- Я не уйду, - произнесла со вздохом. - Потому что не могу. Ты слишком глубоко залез мне под кожу - мне тебя не выковырять.
Меня стиснули в объятиях.
- Я тебя не отпущу, - хрипло заверили на ухо.
Я подняла голову.
- Я никогда никуда не собиралась уходить, Женя. С того самого дня, как... как ты поцеловал меня, - голос внезапно охрип, опустившись до шёпота. - Помнишь?
- Как я могу забыть? - таким же хриплым шёпотом ответил любимый.
- Даже без поцелуя - весь тот день в парке, когда ты позвал меня к себе на канатной дорожке, помнишь?
- Помню, - кивнул он.
- Нет, ещё раньше - когда ты позвонил и сказал, что очень хочешь меня увидеть, попросил не бояться...
"Помнишь?" - спросила Женю глазами. "Помню" - ответила мне душа, смотревшая на меня из глаз любимого.
- Я тогда решила оставить прошлое за спиной: перестать цепляться за Артёма, перестать быть цепной собакой, вечно ждущей хозяина, который не придёт! Осмелилась дать шанс нам с тобой, потому что хотела узнать может ли у нас что-то получиться? Вдруг это любовь?
- А может, это началось, когда ты пригласил меня к Жоре, - задумчиво пробормотала после короткого молчания, - и там смотрел как я ем пирожное - смотрел такими голодными глазами… - у меня участилось дыхание.
Его ноздри затрепетали; Женя медленно провёл сверху вниз по моей спине горячими ладонями.
- Или когда ты позвал меня помочь тебе справиться с тортом, а потом рассказал о себе... - мои глаза наполнились слезами. - Мне было тебя так жалко! Так невыразимо жалко!
Брови любимого дрогнули, а грудь вздыбилась. Однако он не произнёс ни звука, лишь напряжённо слушал то, что я говорю.
- На самом деле, ты занял мои мысли ещё раньше, когда я решилась дать тебе понять что ты... твоё внимание не оставило меня равнодушной, и я хотела бы... попробовать.