- Желя, - воскликнул с отчаянием, - чего бы я ни отдал, чтобы стереть прошлое!
- Не надо его стирать! - воспротивилась я. - Хватит.
- Ты простишь меня когда-нибудь? - с болью спросил любимый.
- Когда-нибудь... - повторила задумчиво. Шутливо прибавила: - Может, и прощу!
- Желя, - мой драгоценный посмотрел на меня так, что мне стало не до шуток.
- Уже... - голос сел; пришлось откашляться. – Я уже тебя простила.
- Сам себе я не прощу никогда, - признался Женя, отворачиваясь.
- Почему? - развернула я к себе его голову. - В том, что ты потерял память не было твоей вины. Так получилось.
- Была! - отрезал он. - Была. Ты упрекнула меня абсолютно заслуженно: мне не следовало сбегать от тебя. Я должен был остаться и взять ситуацию под контроль. Если б я справился с эмоциями, то ничего этого бы не случилось. Мы с тобой поженились бы и... Я каждый день просыпаюсь и засыпаю с мыслями об одном и том же.
- Какими мыслями?
Я хотела, чтобы Женя поделился со мной тем, что так сильно тяготило его. Однако мой желудок оказался другого мнения: недовольно забурчав, он потребовал заканчивать болтовню и поскорей перейти к еде! Женя сигнал мгновенно словил: коротко поцеловал меня и встал.
- Всё потом. Тебе надо поесть.
Мы пошли на кухню, и там он готовил для нас завтрак, а я накрывала на стол – совсем как прежде, а потом села и стала смотреть на своего мужчину, испытывая ни с чем не сравнимую радость от того, что вновь вижу его перед собой; что он снова заботится обо мне! Женя поглядывал на меня, и каждый раз, как наши взгляды встречались, внутри рождались и разлетались бабочки!
За девять месяцев, что я не пробовала его еды, кулинарные таланты моего шеф-повара ничуть не уменьшились. Неожиданная догадка заставила поперхнуться: возможно, он практиковался на своих любовницах?! Застилая разум, взметнулась ревность: слова вылетели быстрей, чем я захлопнула рот:
- Ты готовил для других женщин?
Женя медленно опустил ложку в тарелку.
- Нет.
Я выдохнула с облегчением. Почему-то тот факт, что любимый готовит для меня воспринимался чем-то глубоко личным. Я знала, что Женя спал с другими женщинами, но не желала, чтобы он для них готовил – этот знак внимания проистекал из его особенного отношения ко мне, и я хотела, чтобы любовь, выражавшаяся в такой заботе, принадлежала мне одной!
- Я никому ничего не готовил - включая себя, - между тем пояснил Женя. – На кухню заходил за кофе и водой. Я вообще мало бывал дома.
Я подумала, что так и к лучшему: мне было бы трудней простить его, если б это было иначе.
- Начал, когда вспомнил, что готовил для друзей.
Женя отодвинул почти полную тарелку, оторвал от хлеба кусочек мякиша и принялся вертеть в пальцах, не поднимая на меня глаз.
- Тогда впервые подошёл к плите. Повторил всё так, как делал в воспоминании: замариновал мясо, на следующий день пожарил и сам удивился насколько вкусно вышло. Впрочем, готовка меня не интересовала, и после первого эксперимента я ей не занимался. Снова вернулся на кухню в начале августа: однажды ночью заработался, оголодал, устал, как собака. Рестораны были закрыты; заказывать какую-нибудь пиццу или суши не хотелось. Припомнил, что я вроде как умею готовить – во всяком случае, умел в прошлом. В холодильнике оказались яйца - попробовал приготовить омлет. Руки сами всё делали: достали сковороду, которой я всегда пользовался для этого; принялись взбивать яйца с молоком и травами, хотя я не помнил, что их нужно взбивать.
Его пальцы расплющили хлебный комочек, откинули, оторвали другой и принялись катать шарик из него. Я слушала, затаив дыхание. Как к Жене возврнулись воспоминания? Как он вспомнил меня?
- Когда ощутил вкус своего омлета, мне вдруг вспомнился в точности весь процесс: как я брал эту сковороду, как надевал фартук, сколько минут жарил омлет – мельчайшие подробности. Тот первый омлет я приготовил не задумываясь - это было действие, доведённое до автоматизма.
Женя посмотрел на меня.
- После той ночи мне стало любопытно: каким я был раньше? Чем интересовался? Что мне удавалось? Очевидно было, что раньше я отлично готовил. В моей новой реальности прежнее увлечение казалось глупостью, и всё же я решил восстановить те навыки.
- Чтобы вспомнить что-то ещё?
Он пожал плечами, опять занявшись своим шариком.
- Прежде всего для того, чтобы кормить себя приличным завтраком - свой омлет я оценил очень высоко по вкусовым характеристикам. Не всегда удобно ехать в кафе или ресторан. У меня был личный повар, но незадолго до того я с ним расстался. И кстати, мой омлет мне понравился больше, - заметил Женя отстранённо. Снова взглянул на меня. - Понимаешь, любовь моя, я мерял всё иными мерками; жил с иным подходом ко всему – и с иными ценностями. Я... – он замолчал, разглядывая серый комочек в пальцах. После паузы продолжил невыразительно: - Я был как Кай из сказки - с осколком льда в сердце: чувства потеряли для меня значимость, – пальцы Жени раздавили комочек, будто он злился. Отбросив хлеб, он откинулся на спинку стула, сунул руки в карманы и больше не отводил взгляда от меня. - Я стал холодным - отморозком. Руководствовался исключительно рассудком: все мои действия были продиктованы соображениями выгоды, пользы, расчёта. Я готовил омлет не потому, что получал удовольствие от кулинарии и не из ностальгии - потому что делал это в прошлом. Я готовил его потому, что предпочитал есть отличный омлет, а не посредственный и потому, что был слишком занят и не хотел ехать в ресторан. Всё. Никакой сентиментальности.