- И что мне с тобой делать? - пробормотала, отворачиваясь.
- Любить, - прошептал он.
- Я и так тебя люблю! – закричала, резко поворачиваясь и выплёскивая обиду. - Только тебя и люблю! А ты вечно изобретаешь способы меня помучить!
Мои слова вонзились в его душу зазубренными стрелами, причиняя боль. Но что с того?! Наши отношения сплошь состояли из боли! И страсти. И... любви. Любовь была цементом, в котором мы залипли, затвердели друг рядом с другом так, что никакая боль не могла нас из него выдрать! А страсть делала такое положение весьма приятным – и вырываться-то не хотелось. Однако это было чересчур! Я вознамерилась проучить Женю. Пусть не смеет не то, что говорить подобные вещи вслух - даже предполагать в своей голове!
- Жаль, что я рассталась с Максимом, - заметила уныло, словно сожалею о расставании. – Если б я знала, что ты не возражаешь, чтобы у меня был гарем, я бы сохранила с ним связь.
Лицо любимого сделалось ликом бога войны.
- Он умный, весёлый, с прекрасным чувством юмора - одно удовольствие с ним общаться! В постели тебе, правда, уступает, но нельзя же всего требовать от человека! Как мне сразу в голову не пришло, что я могла бы с удовольствием проводить время с ним... Когда ты занят, например... Или когда мы поссоримся, что у нас случается постоянно. Жаль, что я пренебрегла тёплыми объятиями, в которых могла бы найти утешение. И развлечение.
Во время этой речи, достойной кокотки или Натальи из "Вашей мечты", я неотрывно смотрела Жене в глаза - закрытые. Он закрыл их сразу, едва я упомянула про постель - и с тех пор не открывал. Бог войны исчез - на лице любимого застыла маска, проявлявшаяся всё отчётливей, чем дольше я говорила. Странное выражение: горечи, страдания и при этом безысходности и покорности... И поверх всего - какое-то сильнейшее опустошение, словно его выпотрошили. Оно меня встревожило, но не заставило замолчать: я решила преподать Жене урок.
- Ты этого хочешь? - спросила с нажимом.
Он не отозвался и не открыл глаз. Опустошения стало больше, горечи - меньше. Я испугалась, что перегнула палку: Женя воспринимает так близко к сердцу всё, что связано со мной! А уж про его ревность и вовсе можно слагать легенды! А тут сидит не шелохнувшись... Обняв его за шею, поцеловала краешек скорбно опущенных губ.
- Ты этого хочешь, Женя? - повторила уже иначе - мягче, почти просительно.
Мне нужно было, чтобы он вышел из своего неестественного оцепенения, отозвался! Любимый сглотнул; брови судорожно дёрнулись к переносице.
- Женя, скажи, - просила я, - ты так видишь нашу счастливую семейную жизнь?
Крепко сжатые губы, наконец, разомкнулись:
- Нет, - упало коротко и хрипло.
- А как ты видишь нашу жизнь?
Я заговорила совсем по-другому. Мой Женя был травмирован своими страхами - и сейчас я сделала ему очень больно. И сама испугалась того, что наговорила! Я ведь не всерьёз, но мой волк, мой необузданный, ревнивый волк любую угрозу меня потерять воспринимал остро и болезненно. Женя молчал, по-прежнему отгораживаясь сомкнутыми ресницами; выражение его лица становилось всё более замкнутым.
Боль и горечь ушли с него; их сменила покорность и... какой-то стоицизм. Словно любимый знал, что перед ним нечто, над чем у него нет контроля; с чем ему не под силу совладать; что он не сможет изменить – и, признав это, с мужеством принял свою слабость, вознамерившись встретить неизбежное с широко расправленными плечами.
Глава 107
Я в испуге наблюдала смену эмоций на лице любимого. Вдруг вспомнилось как Женя опасался стать тряпкой; как жаждал сохранить самоуважение; как не желал становиться подкаблучником - терпеть от меня всё и... терять моё уважение. Я преисполнилась раскаянием. Надо было донести до Жени неприятие его высказываний иначе - не следовало играть на его страхах! Пожалев о своей вспыльчивости, примиряюще сказала:
- Знаешь, каким мне видится наше будущее? С тобой. Ты, я и наши дети: счастливая, любящая, дружная семья. Семья, в которой родители любят и верны друг другу. Вот каким.
Я ждала ответа - его не последовало.
- И мне бы очень хотелось, чтобы ты разделял мои... взгляды и жизненные ценности. Чтобы ты мне не изменял...
Длинные ресницы любимого распахнулись.
- Я никогда не буду тебе изменять! – выпалил Женя резко.
Я вздрогнула – он тут же испытал чувство вины.
- Прости.
Коротким поцелуем заверила его, что всё в порядке.
- Я тебе верю.
Мы помолчали. Я гладила Женю по плечам, шее, груди; он на меня не смотрел. Что в его голове и как убедить доверять мне?