- Женя, - пролепетала я беспомощно: прошлого не изменить, но как же мне хотелось влепить самой себе пощёчину!
Не сразу любимый овладел собой.
- В тот миг мой мир разлетелся на части, - снова повернулся он ко мне, собранный и почти спокойный - лишь глаза отражали смуту, царящую внутри. - На меня это потому так подействовало - как выстрел из пистолета, что я доверял тебе, Желя. Доверял настолько, что не мог поверить тому, что вижу. Не мог смириться, что, оказывается, ничего для тебя не значу – что ты по-прежнему любишь другого. Мой разум будто раздвоился: одна половина меня кричала, что это невозможно, что ты любишь меня, любишь – я не могу ошибаться в твоих чувствах! А другая напоминала, что я сам свидетель: твои глаза, выражение на твоём лице – нежное до такой степени, что… - Женя мучительно сглотнул. - Они подтверждали, что я обманывался. Такое выражение ни с чем не спутаешь, Желя, – это лицо любящей женщины! – он в отчаянии покачал головой. – Я чувствовал, что ещё немного – и у меня снесёт крышу! Мне было необходимо уйти, деться куда-нибудь, умчаться - не видеть тебя. Ты просила остаться, выслушать – я был не в состоянии слушать заверения в любви, когда перед глазами стоял тот взгляд, адресованный другому! Податливость, с которой ты позволяла себя целовать… Ты была, как воск в его руках - таяла от его близости, прикосновений... – любимый снова отвернулся.
По щекам хлынули слёзы, зазвенели в голосе:
- Женя, прости меня, я!..
На мой всхлип он обернулся.
- Тише, всё в прошлом. Успокойся. Я говорю это не для того, чтобы тебя расстраивать, а чтобы ты знала: я верил в твою любовь, Желя. Даже ваши поцелуи в клубе не смогли полностью лишить меня этой веры. Я взбесился до того, что едва не обезумел от ревности – от сознания, что ты всё ещё любишь своего… мерзавца, - процедил Женя, стиснув меня в объятиях. – И любишь больше меня! Но… я так и не сумел убедить себя, что меня ты совсем не любишь.
Заметив, что мне некомфортно, Женя ослабил давление.
- С чего ты взял, что Артёма я люблю больше? – простонала, закрыв лицо руками.
- Ты защищала его, как львица – львёнка: с такой горячностью, такой тревогой, - тускло ответил он. – Так просила, чтобы я его не трогал; так боялась за него…
- Я боялась за тебя! – вскричала, заламывая руки. – Боялась, что ты его убьёшь в порыве неконтролируемой ярости и тебя посадят в тюрьму – ты же выглядел, как машина-убийца! – меня затрясло: сцена будто ожила перед глазами. – Боялась я за тебя, Женя, - убито прошептала, снова прячась за ладонями.
Мы оба молчали. Сколько непонимания, сколько запутанности было в наших отношениях!
- Люби я тебя меньше, я был бы более подготовлен к неожиданностям и справился бы с ними лучше, - снова заговорил Женя. - Был бы холоднее – подавил бы эмоции, сумел бы отстраниться и рассуждать - выбрать стратегию и придерживаться её. Но я слишком испугался тебя потерять, - он прикрыл на мгновение веки, потом продолжил невыразительно: - Я знаю как самозабвенно ты отдаёшь себя: захоти ты вернуться к нему, ничто не удержало бы тебя рядом со мной, - любимый тяжело вздохнул. - В глубине души я знаю, что ты не будешь спать с кем-то за моей спиной; знаю, что если ты полюбишь кого-то, то расстанешься со мной. И знаю, что приму от тебя всё, - серые глаза взглянули в мои пронзительно и прямо, - соглашусь на всё, что ты захочешь мне дать. Даже на случайные ласки; даже на место временного любовника. Даже на то, чтобы ты, живя со мной, встречалась с другими. Лишь бы жила со мной, - его тон стал совсем бесцветным. - Я понял это, когда ты велела мне уйти и не ломать твою жизнь.
- Женя, - жалобно воскликнула я, складывая руки в молитвенном жесте, - прости меня! Прости... Я не хотела! Не хотела тебя прогонять, но… Ты оказывал на меня такое воздействие… Я испытывала такую тягу броситься тебе на шею и признаться в любви, что не могла выносить твоего присутствия: оно ломало мою волю в крошки! Я всеми силами пыталась удержаться, чтобы не возвращаться к тебе, не возвращаться! - я не сдержала рыдания.
Женя смотрел понимающе.
- Но не смогла, - прошептала, утопая в слезах и… в его глазах. - Не смогла.
Он молча прижал меня к груди, поцеловал в волосы и принялся легонько покачивать.
- Достаточно на сегодня, - проговорил глухо.
Прерывисто вздохнув, кивнула: мы оба исчерпали душевные силы для разговоров.
- Тебе нужно нормально поесть.
Спустив меня с колен, Женя встал, разогрел наш завтрак. Мы снова сели за стол, и я послушно ела кашу, пила чай, впитывая вместе с ними счастье, которое рождало во мне присутствие любимого. Я насыщалась им - каждой своей клеточкой, отбросив то, что мешало моему счастью: мысли о прошлом и... будущем. Помыслить страшно было что скажут родные, друзья и Валентин Андреевич, когда узнают с кем я завтракаю! Однако я свой выбор сделала - и не собиралась от него отступаться, невзирая на страх их осуждения. Я не откажусь от Жени, хоть весь мир будет против!