Он рассмеялся.
- Нет. Не взывают. Я лишь ставлю тебя в известность: любые изменения в тебе я приму. Только и всего.
Я не могла решить как относиться к его заверению. С одной стороны, принимать изменения в любимом человеке – это правильно. А с другой стороны, почему потенциальные изменения во мне направлены в негатив?! Об этом я и вопросила с возмущением:
- Почему ты не говоришь: я приму, что ты станешь супер успешной и состоятельной деловой леди: выработаешь у себя алмазный характер, создашь корпорацию и начнёшь зарабатывать больше меня?! Или полетишь в космос и проведёшь там два года! – сердилась я. – Или поедешь с благотворительной миссией в лагеря беженцев; жизнь посвятишь спасению и помощи другим людям, как мать Тереза? Почему тебе в голову приходят одни измены?!
- Потому что я этого боюсь, - улыбнулся Женя, ничуть не устыдившись. – Должно быть, я недостаточно хороший человек сам, чтобы предположить, что изменения в людях могут происходить в хорошую сторону. Обычно они если меняются, то к худшему.
- Ну, спасибо за комплимент! - насупилась я, отворачиваясь и скрещивая руки на груди.
- Не ты, счастье моё, - заверил Женя, целуя мой затылок. - Ты, если и будешь меняться, то к лучшему. Потому что ты сама настолько прекрасный человек, что с годами будешь становиться только лучше. Это всё мои страхи.
Я слегка смягчилась.
- Они вернулись вместе с воспоминаниями? - тихо спросила любимого, оборачиваясь.
- Да, - у него сильно забилось сердце. - Почва была подготовлена: я уже вспомнил, прожил и промучался смерть родных и друзей. Вспомнил всё. А когда вспомнил тебя... Понял, что я всё-таки потерял тебя. Я ведь помнил как ты сказала не приходить к тебе, если вспомню - что ты будешь учиться строить свою жизнь без меня. И ты строила.
- Это было сказано от безысходности, Женя, - зажмурилась я, пряча подступившие слёзы. - Ты сделал мне очень больно.
Он нахмурился; я опустила голову, избегая его взгляда. Печально произнесла:
- Я пыталась строить свою жизнь – ничего другого не оставалось, но у меня не получалось. Я теряла рассудок без тебя. Старалась не впадать в отчаяние: не хотела скатываться в наркотики - и без того довольно боли и страданий причинила близким. Всё равно не выдержала. Я... – горло сжалось.
Молча закатала рукава одолженной у Жени рубашки – другой одежды, кроме платья, в котором пришла к нему, у меня с собой не было. Обнажив шрамы от кухонного ножа, развернула к нему запястья. Женя медленно провёл по ним пальцами; кровь отхлынула от его лица – оно стало очень бледным.
- Я ухватилась за свой последний шанс выжить - за Валентина Андреевича: поехала к нему, потому что… Долго без тебя я бы не протянула, Женя. Я слишком тебя любила. И мне было слишком больно. Наверное, я просто слишком слабый человек...
Женя судорожно обхватил меня, прижал к себе. Он часто сглатывал.
- Валентин Андреевич меня вытащил - выходил, как собственного ребёнка, собрал по кусочкам. Этот человек вернул меня к жизни - я выжила лишь благодаря его неустанному вниманию и работе над моим сломанным мозгом, и неотступным заботам его жены. Сколько времени, энергии, сколько слов он на меня потратил! - воскликнула со слезами. - Женя, мне так невыразимо стыдно перед ним! – я закрыла лицо руками. – Так стыдно! Он столько в меня вложил, а я... Спустила всё на ветер - опять вернулась к тебе, - прошептала севшим голосом.
Любимый ничего не ответил – просто отвёл мои руки от пылающих щёк и поцеловал огненно, объяв наши тела пламенем. И в этом пламени сгорели все угрызения совести и все сожаления, потому что только так моя душа жила полной жизнью - только слившись с его душой! Женя любил меня - не лихорадочно и бурно, как в прошлый раз; он любил меня медленно, каждым жестом, каждым поцелуем рассказывая о своей любви ко мне. И я слушала эту повесть, изнемогая от желания узнать что же дальше! Нет, не повесть - роман. Длиною в жизнь.
Глава 108
- И всё-таки это невыносимо... - еле слышно пробормотал Женя ночью, обнимая меня сзади и целуя моё плечо лёгкими, как прикосновения бабочек поцелуями.
Но я услышала и заинтересовалась.
- Что невыносимо?
Он по-хозяйски провёл по моему бедру.
- Спи, моя радость, - шепнул на ухо, убирая ладонь.
Очень правильно: подобное соседство не способствовало быстрому засыпанию! Однако я не могла уснуть, не удовлетворив любопытства.
- Что - невыносимо? – повторила настойчиво.
Женя промолчал; я пощекотала его за бок.
- Невыносимо - знать, что тебя касались другие.
Его рука снова скользнула на мою талию, обнимая; та, на которой лежала моя голова взбугрилась напрягшимися стальными мышцами. Сонливость разом слетела.