- Я ни с кем не получала такого наслаждения, как с тобой, - проговорила, часто дыша. - Такой радости. Не говоря уже о счастье. Некоторые доставляли какое-то плотское удовольствие, но... Всё заслоняло чувство вины. Я каждый раз испытывала его за то, что делаю это не с тобой. Старалась сбежать от упрёков совести - сократить ночи, как могла; а когда не могла, убыстрить. И... стонала поэтому.
Щёки запылали; текущие по ним слёзы не охлаждали - они сами жгли.
- Женя! – заплакала, протягивая к нему руки.
Меня снова обняли, и я зарыдала, прижавшись к горячей груди. Женя был распалён - тем не менее не стал продолжать; вместо этого приподнял меня и стал нежно укачивать, как ребёнка.
- Я стонала по-настоящему, - всхлипнула, - когда закрывала глаза и представляла тебя. Но это всегда оказывалось обманом! - я зарыдала ещё громче. - И это было так больно! Я знала, что ты не стал бы меня так касаться, не...
- Тише, - перебил он, прерывая мою истерику. - Тише. Не плачь. Теперь всё будет хорошо. Я тебе обещаю. Теперь касаться тебя буду я - так, как ты захочешь, так, как ты любишь. Только я.
От этих обещаний мои рыдания поутихли. Жар тела рядом с моим, ласковые губы, твёрдые руки - всё подтверждало: Женя снова со мной! Снова мой! Только мой!
- Люби меня, - посмотрела ему в глаза.
И на меня обрушился водопад любви! Его брызги, искрящиеся, сверкающие, падали на мою измученную душу, снижая накал муки и вины. А потом над водопадом поднялась чудесная, переливающаяся счастьем и любовью, радуга, и мука и вина ушли.
В нашем мире - на маленьком атолле кровати; в объятиях любимого - страстных и крепкиих сияло солнце и жила магия: она всё окрашивала в необыкновенные тона и чудесные краски! В обычной жизни такого не бывает. Между мной и чередой мужчин, по чьим рукам я прошлась в тщетных попытках смирить боль от сердечной раны, не рождалось ничего подобного - даже искры того волшебства, которым была наполнена наша любовь с Женей.
Мой любимый окутывал меня ею, исцеляя раны на душе и сердце. Он стал моим океаном, безбрежным и могучим; я - его берегом, вожделенной землёй. Его волны накатывали на меня, вознося к радуге, и откатывались, утягивая за собой во Вселенную его глаз. Качаться на этих качелях было невыразимым блаженством! Свет любви Жени был обращён на меня, и это делало меня счастливейшим человеком на планете!
Волны поднимали всё выше: я чувствовала, что расту, расту; радуга становилась всё ближе и ближе. Мне хотелось дотянуться до неё, забраться - поселиться на ней! И чтобы Женя жил на ней вместе со мной! Мощным толчком он отправил меня на неё и устремился следом.
- Желя! - моё имя прозвучало небесной музыкой: так, как звал меня Женя не звал никто! Ни в чьём голосе я не слышала настолько всеобъемлющей любви!
Там, на нашей радуге, Женя опёрся на локоть и сказал, глядя мне в глаза:
- Желя, никто не даёт мне столько, сколько ты. Ни одна другая женщина. Поверь. Никто не может сравниться с тобой. Не потому, что ты красивей или искусней других, а потому что моё сердце принадлежит тебе. Тебе достаточно улыбнуться, чтобы я почувствовал радость; посмотреть на меня любя; прикоснуться, сказать что-нибудь ласково - и я испытаю счастье. А уж когда ты отвечаешь на мои ласки - я схожу с ума от страсти, Желя. Я теряю контроль, а я не терял его... С юношества. Даже с Настей - в то время, когда думал, что люблю её.
Я толкнула его, опрокидывая на спину - и Женя мне поддался, подтянув к себе на грудь. Мне нравилось лежать на нём, чувствуя под собой это сильное, родное тело; ощущать на своей спине ласкающие поглаживания надёжных, тёплых рук и смотреть в любимые серые глаза. Женя включил ночник – возможно, его свет рождал в серебристо-лунной глади эти завораживающие блики? Или то были отблески счастья? "Счастья" – решила про себя.
- Я ни с кем не испытывал таких эмоций, Желя. Это... Это что-то волшебное.
Он тоже это ощущал!
- Какое-то запредельное счастье. Любить тебя, чувствовать твоё тело. Смотреть в твои глаза и понимать, что ты меня любишь. Видеть как моя любовь рождает в тебе такие же ощущения, как во мне - твоя, - любимый прикрыл глаза. - Это... невероятно, - прошептал. – Я испытываю это снова.
Он замолчал. Я принялась томительно нежно и медленно целовать его шею, ласкать грудь. От того ли, что мы находились одни на своём атолле, в сиянии радуги, родившейся от нашей беспредельной любви, но меня перестало беспокоить с кем Женя спал до меня. Сколько у него было любовниц - сколько бы ни было, а их, наверное, был легион, зная его любвеобильность и мужскую силу, - это не имело значения. Потому что сейчас любимый был со мной - и хотел быть со мной. Только я вызывала в нём такие чувства.