Он спокойно ответил, не подавая виду, что его зацепила моя несправедливая агрессия.
- Нет, я этого не хочу.
Я снова забегала по комнате; прищурившись, Женя внимательно наблюдал за мной.
- Если тебе интересно, что я думаю об этом... - он замолк, предоставляя мне возможность выразить свою позицию.
- Интересно! - отозвалась сердито.
Моя досада была направлена не на него конкретно - скорее, на всю ситуацию в целом.
- Я считаю, что нужно поставить твоих близких в известность.
Инстинктивно скрестила руки на груди, закрываясь. Он, без сомнения, отметил мою реакцию: проговорил мягче:
- Я ни на чём не настаиваю, Желя, пойми правильно. Решать будешь ты одна - я не имею права голоса, - лицо мужа омрачилось. - Мне очень жаль, что из-за меня ты поставлена в такое положение.
- Женя, - вздохнула я.
Несколько секунд он пристально изучал моё лицо, потом подвёл итог:
- Тебе будет тяжело, если ты скажешь. И всё же я думаю, лучше сказать. В противном случае невысказанное, это будет тебя мучить - ты изведёшься и всё равно кончишь тем, что признаешься.
Я насупилась, но промолчала: он был прав.
- А раз так, то не стоит откладывать - моё мнение.
- А ты своим друзьям расскажешь?
Это тоже вызывало беспокойство: я бы однозначно предпочла, чтобы они - как минимум, некоторые из них - оставались в неведении! Женя ещё немного поизучал меня.
- Что касается меня, любовь моя, то я только счастлив буду рассказать о нас с тобой, - сказал с улыбкой.
- Да? - нерешительно пробормотала я, отводя глаза. - И кому?
- Всему миру! - был ответ.
Воззрилась на улыбчивое лицо мужа - и сама заулыбалась.
- Всему миру? - переспросила, поддразнивая.
- Всему миру, - уверенно ответил любимый.
Я задумалась.
- Значит, ты считаешь, что правильней было бы и мне рассказать родным?
Женя помолчал.
- Решай сама, Желя. Я ни на чём не настаиваю. Сделай так, как тебе легче.
Этот разговор оставил меня в глубоких раздумьях. Я думала и колебалась два дня, а потом решилась: будь что будет – я расскажу! Не собираюсь бояться и стыдиться! И прятаться по углам, страшась как бы нас с мужем не заметили вдвоём на улице тоже не желаю! Мы вместе - и точка. Женя готов рассказать о наших отношениях всему миру - я поступлю так же. А те, кто не примет его...
Не позволила мыслям забежать чересчур далеко: порой не стоит заглядывать в будущее, потому что это ранит - лучше жить моментом. Я скажу, а там... Как получится. Постараюсь убедить любимых не беспокоиться за меня, не переживать, не опасаться... Ведь именно из страха за меня они будут так противиться возобновлению отношений с Женей!
Вот только кому первому открыться? Кому первому?! Я металась между родственниками и подругами, склоняясь попеременно то к одному, то к другой, и никак не могла определиться. В конце концов, измученная собственной нерешительностью, доверилась детской считалочке; она указала на Ларису. Её как раз я предпочла бы отложить на потом - настолько на потом, насколько возможно, потому что от Ларисы не видать мне пощады! Её холодный разум моими доводами не убедить.
Устрашённая перспективой мучительного разговора, отложила его на завтра; следом - на послезавтра, потом – на послепослезавтра. Стоило представить лавину, которая на меня обрушится, как по телу бежали мурашки, и меня передёргивало. Нет, Лариса не будет кричать - она и голоса не повысит, но заговорит таким тоном, что у меня заранее тряслись поджилки.
Тогда я бежала к Жене и пряталась у него на груди. Только там жуткое предчувствие, что Лариса мне этого не простит, теряло остроту, переставало настолько довлеть надо мной: прижимаясь к Жене, ощущая его тепло, слушая его сердце, я преисполнялась мужества перенести всё. Всё. Я слишком любила Женю, чтобы с ним расстаться - даже ради Ларисы. Даже ради мамы. Его любовь внушала мне веру, что я смогу выдержать их гнев, осуждение и... Охлаждение.
Но не разрыв. Его я страшилась больше всего - и именно он грозил мне со стороны Ларисы. Все остальные, я была уверена, не пойдут на разрыв, как бы ни были возмущены моей бесхарактерностью! А Лариса - могла. Если она пойдёт на принцип... О, одна мысль об этом приводила меня в ужас! Я так паниковала, что потеряла сон, а когда засыпала, мучилась от кошмаров.
Женя был свидетелем моих метаний - постоянно вовлечённым и неизменно сочувствующим: он утешал меня, успокаивал, гладил, будил по ночам, отгоняя кошмары и... Страдал вместе со мной; за меня - за то, что я снова испытываю боль и скорее всего, в скором времени испытаю куда большую. Любимый смотрел на меня, и я видела, как угнетает его сознание, что именно он - причина моих мучений и метаний. Если бы он не оставлял меня столько раз, если бы я так не страдала по нему всё было бы иначе!