Я отгоняла бесполезные сожаления - отгоняла жёстко и решительно, но они всё равно подкрадывались - тихо, исподволь. В виде обиды; в виде боли за родных - ведь я знаю как им будет печально, как тяжело смириться с моим выбором! А ведь всё так хорошо начиналось - мои близкие приняли Женю - приняли охотно, с радостью. Да что там, он чуть ли не героем стал в их глазах после того, как спас Ларису - предоставил самолёт, устроил в больнице, нашёл врача!.. Как всё было легко тогда и как стало запутанно и трудно сейчас! Было от чего пасть духом.
Я старалась держаться, не давать ходу упадническому настроению, но у меня не получалось. Женя это видел, понимал моё состояние – и винил себя. Только это заставляло меня стараться вынырнуть из депрессии. Я отбрасывала лишние мысли - а они все были лишними, потому что думала я лишь об одном; натужно улыбалась, принуждала себя выискивать какие-нибудь темы для разговоров повеселей. И на середине бодрой фразы ударялась в слёзы.
Женя подходил, молча обнимал меня, гладил, а я заверяла, что никто мне не нужен - только он. Смотрела в серые глаза, грустные и усталые, и у меня снова текли слёзы. Вскоре стало ясно, что я просто обязана перестать! Прекратить так делать - ради Жени. Мои слёзы, мои бурные страдания были для него как нож в сердце - я вонзала этот нож снова и снова, снова и снова! Безостановочно. Я делала больно своему драгоценному, очень больно. А он терпел, ни словом, ни взглядом не давая понять, что я должна поберечь его сердце.
Да, я должна была поберечь его сердце! И потому определилась: я приму всё, что мне выпадет. Если Лариса решит... отказаться от нашей дружбы... порвёт со мной, значит... так тому и быть. Любить её я не перестану. И от Жени не уйду. Когда я решила это для себя, стало легче. А от того, что стало легче мне, стало легче и Жене.
Он всё подмечал - любимый следил за мной, ненавязчиво, но неотступно, засекая малейшие перемены в моём облике. Он следил - выжидал. Ждал какое я приму решение. И то, которое я приняла его успокоило. Это, в свою очередь, поддержало меня в принятом решении. После мы больше о моих близких не говорили. Я перестала рыдать и кошмары больше почти не снились, а Женя перестал смотреть на меня с такой неизбывной виной в глазах.
И всё же решить что-то - это одно, а вот сделать!.. Я откладывала разговор с Ларисой со дня на день. Вместо неё рассказала Кате и Насте, прежде спросив разрешения у Жени. Он снова заверил, и ещё более серьёзно, чем раньше, что хочет, чтобы о том, что мы вместе знали все: друзья, родные, знакомые, посторонние...
- В том числе посторонние? - залилась я смехом.
Мне польстило его неприкрытое желание объявить о нашей связи; польстило, что он не собирается меня прятать, потому что... Это ведь говорило о том, что он меня не стыдится.
- И посторонние в том числе. Все, Желя, - с улыбкой отозвался муж. - Весь мир - кто угодно. Я готов на улицах кричать о том, как я тебя люблю.
Я покраснела: было приятно, очень. Однако я не представляла моего солидного, делового мужчину кричащим на улицах, поэтому предложила заменить улицу на нашу спальню - и там составила ему компанию в громком выражении своей любви. Эта ночь придала мне сил: на следующий же день я рассказала в фонде о том, что снова живу с Женей. После ночных экспрессий мой голос охрип, что не помешало мне выразиться внятно, прямо и просто.
Я отнеслась к этому как к генеральной репетиции перед торжественным выступлением - и она прошла успешно. Я не мямлила, не запиналась, не испытывала стыда или вины - и за это себя похвалила. Вне всяких сомнений, сообщить девочкам было совсем не то, что Ларисе или маме - они и половины не знали того, что было известно моим друзьям и родным.
Подробности страданий, которые я испытывала, когда Женя меня оставлял, как и подробности моей моральной деградации были им неизвестны. К счастью! Иначе представляю что они бы обо мне думали! И о Жене?! А так они всего лишь поудивлялись, пожалели Максима и... порадовались за нас с Женей, чем доставили мне огромное удовольствие.
- Вы такая красивая пара! - мечтательно вздохнула Настя.
Она, кстати, очень жалела меня, когда мы с Женей расстались.
- То-то за столом он с тебя глаз не сводил на твоём дне рождения! - с лукавой улыбкой заметила Катя: она уже давно из строгой Екатерины превратилась для меня просто в Катю - милую и расположенную.