- Ты... ненавидишь? - у меня внутри всё похолодело.
Если так, то дело плохо! Совсем плохо! Гнев можно смягчить, остудить, вымолить прощение, а ненависть…
- Желание есть.
Я задохнулась. Звучало так, словно бы Лариса ещё не определилась окончательно ненавидеть ей Женю или нет! Я обязана была воспользоваться шансом и склонить чашу весов в пользу милосердия!
- Лариса! - воскликнула, прижимая руки к груди. - Ларисочка...
Я только собралась обрушить на неё поток уговоров, как подруга засмеялась: насмешливо, иронично и... по-доброму. У меня вырвался стон: как же она меня напугала! А, сама, оказывается, придуривалась! Смешно было бы, если б Лариса - эта снежная королева - испытывала проблемы с принятием решений!
- Не переживай, Анжел, - улыбнулась она.
- Нет, скажи - ты его не ненавидишь? - потребовала я точности.
Лариса снизошла до объяснений.
- Я серьёзно думала об этом, - проронила она, и у меня по спине прошла дрожь: я прямо представила как подруга определяет ненавидеть ей Женю или нет? - И пришла к выводу, что не хочу причинять тебе боль. Хватит уже с тебя той, которую твой "суженый-ряженый" причинил.
Я безропотно проглотила колкость. Потом поправлю её, а сейчас куда важней не спугнуть это невиданное и неслыханное всепрощение - для Ларисы нечто невероятное и невообразимое!
- Ты же знаешь, я не умею ненавидеть наполовину, - прибавила она, заставив меня содрогнуться.
Да, это была бы война! До победного конца: Лариса или разлучила бы нас с Женей или... прервала бы со мной отношения. Думать и о том, и о другом варианте развития событий ранило до слёз.
- Лариса! - встревоженно выпалила я. - Ты...
- Ты мне дороже, Анжел, - сказала она без всякой язвительности. - Поэтому я закрою глаза на твоего сожителя.
- Лариса, - укорила её, - Женя – муж мне, а не сожитель. И не надо закрывать на него глаза...
- Ты хочешь, чтобы я ясно видела все его недостатки? - подколола подруга.
- Лариса!
- Ну, хорошо - приму.
- Спасибо, - прошептала я. – Спасибо! Спасибо тебе огромное...
От стресса и облегчения я заплакала. Лариса поутешала меня немного; это быстро ей надоело, и она отправила меня за утешением к мужу.
- Думаю, у него найдутся неопровержимые аргументы, чтобы ты перестала грустить, - усмехнулась подруга.
Я засмеялась.
- И всё же, Ларис, ты его простила? - важно было прояснить её позицию до конца!
- Нет. Пока нет. И торопиться с этим не буду.
У меня упало сердце.
- Пусть докажет, что достоин тебя. До той поры - нет, - отрезала она.
Я насупилась. Лариса посмотрела на моё кислое выражение и скривилась.
- Пусть скажет спасибо, что ты его простила, негодяя этакого!
- Лариса! - возмутилась я.
- Со сколькими он тебе изменял?!
- Лариса, кто старое помянет, тому...
- Я не собираюсь ворошить прошлое, но и любовь мне не застилает зрение. Такое заслуживает хорошей мести, Анжел. И если б ты не была близняшкой нашей всепрощающей Леси, ты не преминула бы дать ему на своей шкуре почувствовать через что он заставил тебя пройти.
Близняшкой я не была и рассказала Ларисе как вымучила любимого, отказываясь к нему возвращаться. Её это порадовало, меня - огорчило до слёз.
- Правильно сделала, - с удовлетворением похвалила подруга. - Приятно, что в тебе нашлось немного здравого смысла.
Сомнительную похвалу я предпочла пропустить мимо ушей.
- Лариса, ты собираешься мстить Жене? – потребовала ясности.
- Должен же он искупить вину, - невозмутимо ответила она.
Я закатила глаза: Лариса как всегда в своём репертуаре!
- Я не хочу, чтобы Женя страдал! – пылко вступилась за любимого.
- Ну, от меня-то он сильно не пострадает - шкура толста, - ехидно отозвалась она. - Вот если б это была ты, тогда - да, а так... Детские шалости.
- Я не хочу... - снова воспротивилась, но Лариса отмахнулась.
- Я и так пошла на уступки во всём, в чём только возможно. Можно сказать, предала собственные принципы ради этого прохвоста...
- Женя - не прохвост! – перебила громко.
- Прохвост, ещё какой. Должна у меня остаться какая-то радость?
- Лариса, ну, давай, ты не будешь?..
- Буду, - твёрдо прервала она. И тут же смягчила угрозу: - Немножко.
Я воспряла духом.
- Совсем немножко?
Лицо подруги сделалось недовольным. Она помолчала с минуту, потом вздохнула:
- Совсем немножко, - выглядела суровая мстительница при этом так, будто себе на горло наступает!
Я нарадоваться не могла на такую невероятную, сверхъестественную уступчивость! Поверить трудно, что это говорит Лариса! Решила воспользоваться её настроением по полной и с умильной мордочкой попросила: